Джозеф Телушкин - Еврейский мир

Несмотря на движение в сторону большего традиционализма, для многих из этих евреев понятие «реформизм» ассоциируется с отрицательным отношением к обрядности. Если кто-то спросит, соблюдают ли они тот самый ритуал, то, скорее всего, услышит в ответ: «Я не должен делать этого. Я — реформист». Когда я был заведующим учебной части в Институте Брандеса-Бардина в Южной Калифорнии, мы получали сотни заявлений от учащихся колледжей, желавших участвовать в институтской летней программе лагеря Института Брандеса. Мы быстро поняли, что если студент пишет о себе, что воспитан в «исключительно реформистской» обстановке, то этим смягчается констатация того факта, что его семья в действительности не имела ничего общего с еврейской культурой. Леонард Файн удачно назвал одно из своих исследований реформистского иудаизма «Реформировать — это глагол»; заголовок подчеркивает тот факт, что это движение необходимо определить через то, что оно сделало, а не через то, от чего оно отказалось. В настоящее время реформистское движение охватывает в США около миллиона человек, посещающих свыше 800 синагог.

В1885 г. группа реформистских раввинов собралась в Питтсбурге и пересмотрела само понятие иудаизма. Отныне, постановили они, обязательным должно быть соблюдение этики Торы, а не ее ритуалов: по-прежнему остается в силе заповедь «люби ближнего своего», но не кашрут или субботние ограничения. Составители документа, известного как Питтсбургская платформа, считали, что ритуалы препятствуют осуществлению «миссии Израиля», заключающейся в утверждении универсальных норм морали. Ритуалы же, подобные кашрут, с их точки зрения, изолировали еврейскую общину от ее соседей, делая почти невозможным прием пищи в домах неевреев.

Стремясь свести до минимума барьеры, отделяющие евреев от неевреев, эти раввины постановили, что евреи уже не народ, а лишь религиозная община. Это способствовало тому, что в течение десятилетий большинство реформистских лидеров выступало против сионизма. В 1907 г. трое преподавателей Колледжа Еврейского союза были вынуждены подать в отставку, так как поддерживали идею создания еврейского национального государства. Впоследствии, однако, ведущие позиции в американском сионизме заняли реформистские раввины Аба-hилель Сильвер и Стефен Вайз.

Спустя полвека после принятия Питтсбургской платформы, на съезде раввинов (1937, Колумбус, штат Огайо), реформистское движение признало, что евреи — это народ и многие реформисты-евреи с симпатией относятся к усилиям сионистов по воссозданию еврейского государства в Эрец-Исраэль. Пересмотр этих позиций был отчасти реакцией на растущую угрозу со стороны Гитлера. Когда большинство европейских евреев оказались в отчаянном положении, реформисты отнеслись к своим братьям-евреям как к членам одной огромной семьи, осознав ложность утверждения о том, будто ее не связывают воедино никакие узы, обусловленные общностью еврейского народа.

Незначительное, но влиятельное меньшинство реформистских раввинов было возмущено новой Колумбусской платформой, считая ее изменой принципам Питтсбургской платформы. Они решили создать Американский совет иудаизма (в настоящее время мало кому известный, хотя в 1940-х гг. он оказывал заметное влияние на жизнь евреев). Лидеры этой организации давали в комитетах конгресса США показания против сионизма, а в 1943 г. крупнейшая реформистская община (Хьюстон, штат Техас), солидарная с Американским советом иудаизма, решила лишить права голоса любого своего члена, который окажется просионистом или считает евреев единым народом. По мнению совета, иудаизм — универсальная этическая система, где ритуалы играют незначительную роль, а сионизм — и вовсе никакой. Элмер Бергер, долгое время занимавший пост директора этого совета, стал, вероятно, самым ненавистным для своих собратьев евреем за всю историю США.

Уместно заметить, что сегодня в национальном самосознании большинства реформистов понятие единого еврейского народа играет более важную роль, чем религиозность.

Еврейская теологическая семинария — школа раввинов консервативного иудаизма — создана в Нью-Йорке в 1887 г. Ее основатели стремились не столько к созданию нового течения иудаизма, сколько к выработке пусть и модернизированной, но все же традиционной в своих основах альтернативы реформистскому иудаизму. В те годы реформистский иудаизм решительно порвал с традиционным еврейским вероучением и обрядовой практикой. В 1885 г. ведущие реформистские раввины признали необязательным соблюдение ритуальных законов Торы (см. гл. 205). Двумя годами раньше подобное отрицание еврейского закона получило самое зримое выражение во время торжеств по случаю первого выпуска слушателей Колледжа Еврейского союза, тогда единственной в Соединенных Штатах раввинской школы: на роскошном званом обеде присутствовало немало традиционных евреев, но первым же поданным блюдом стали креветки — пищевой продукт, который представляет собой столь же типичный пример некашерной еды, как и свинина. Многие из гостей немедленно покинули обед. Руководители Колледжа Еврейского союза объяснили, что некашерная еда подана случайно, однако характерно, что устроители обеда не имели никакого представления о типе продуктов, которые они получат от поставщика; хватило бы и того, что они не позаботились проверить блюда, подаваемые на стол.

Основатели Еврейской теологической семинарии были намерены придерживаться более традиционного подхода к иудаизму. В первые годы семинария влачила жалкое существование, оказавшись один раз даже на грани закрытия. В 1902 г. возглавить ее был приглашен раввин доктор Шломо Шехтер, работавший до этого в Кембриджском университете в Англии; с тех пор консервативный иудаизм остается одной из ведущих сил американо-еврейской жизни.

Шехтер прибыл в Нью-Йорк всемирно признанным ученым. Именно он сделал достоянием ученого мира Каирскую генизу (см,) — необычайный архив религиозных и исторических документов евреев средневекового Египта. Шехтер был глубоко верующим евреем, не принадлежавшим, однако, к какому-либо из существовавших тогда течений иудаизма. Он был традиционалистом, хотя и не признавал всех взглядов ортодоксии. Шехтер пропагандировал собственную концепцию «Вселенского Израиля», полагая, что традиции и обряды евреев важны и священны не только потому, что это законы, но и в силу того, что большинство евреев всего мира придерживались их на протяжении столетий.