Рудольф Гусев - Такова торпедная жизнь

— Да, конечно, вспомнил. Триада.

— В теории эксплуатации оружия тоже триада: строительство баз, высокий уровень подготовки кадров, авторитет службы и начальника. Так что можешь догадаться, что по двум составляющим этого учения с вами, камчадалами, проводятся в настоящее время предметные занятия с показом.

— Понял теперь. Надоело мне здесь все. Смешно сказать, я скучаю здесь порой по автобусу. По тому, как удается вам по утрам проникнуть в автобус или просунуть в него часть своего тела, постепенно превращаясь из висящего в стоящего или, наконец, в сидящего пассажира. Как кондукторша мигом обзовет всех передом, серединой или задом, обилеченными или нет. Это же чудо: «Перед! Передавайте деньги на билеты, мне к вам не пролезть, у меня весь зад не обилечен!» А здесь тишина. До звона в ушах. Мы с женой решили отслужить положенное, и на Запад — по замене. Других путей нет.

— А в академию?

— Глаза здорово подсели. Медицина не пропустит. Планирую перевестись в Большую Ижору — писать технологические процессы. Через год-другой завершится строительство КРС в Завойко, поближе к Петропавловску…

Два дня Виктор с Германом занимались контрольной балансировкой взрывателей, охлаждая и грея аппаратуру. Составили отчет о проделанной научной работе и, тепло попрощавшись, расстались, не подозревая, что на много лет…

Удивившись, что к Бродскому с утра нет обычной очереди, Лебедев приоткрыл дверь и попросил разрешения доложить. В голове сложился план доклада героических дел в злополучной Богатыревке.

— Входите! Вам кто разрешил проматывать командировочные средства Управления? Андреев с Молчановым давно уже здесь, а он «выбивает» командировочные на Камчатке, живя у друга.

Лебедев еще имел слабое представление о лимитах, выделяемых Управлению на командировки, и не сразу сообразил, в чем суть вопроса. Неожиданно суровый тон и тяжелый взгляд начальника напрочь лишили его способности мыслить. Промямлив что-то о микровольтах, минутах и секундах, он поспешил получить разрешение выйти. На выходе его встретил Володя Махов, дежурный по Управлению.

— Ну, как он? Отошел?

— Не понял.

— На Эгершельде коллективная пьянка передовиков соцсоревнования. Политработники обвинили шефа в плохой воспитательной работе. Испортили настроение. Все обходят кабинет, а тебя понесло.

— Что же ты не остановил?

— Молодым везде у нас дорога. Ты выглядел, как Ньютон под яблоней или Архимед в ванне. Учись впредь без разведки к начальству не лезть.

Молчанов посмотрел на Лебедева сочувственно.

— Иди в секретную часть. Возьми дело с приказами Комфлота, подбери аналог и пиши проект приказа по Предиту. Ему НСС, остальных виновных наказать властью Командующего флотилией. У него полно было новейших элементов. Лично нашел. Все ясно?

— Никогда не писал проектов приказов, не умею.

— Научишься. Когда первый раз петушился, помощи не просил? Разберешься. Времени тебе один час и обеденный перерыв.

— Да там не только дело в новых элементах. Там есть научный аспект.

— О научном аспекте доложишь в другой раз…

Дней через десять Лебедев почувствовал себя реабилитированным. Научный отчет о балансировке взрывателей противолодочных торпед после прочтения Бродский направил ему непосредственно. Значит, читал. К отчету Герман приложил доклад о необходимости срочной замены элементов 17С на аккумуляторную батарею и отправил все в Минно-торпедный институт за подписью Андреева. Получилось так, что через год-полтора оба вопроса благополучно решились.

Спустя много лет, будучи уже сотрудником Минно-торпедного института, Лебедев поинтересовался судьбой доклада с предложениями у сотрудников, к которым мог попасть тот документ. Лидия Прохоровна Парфенова о предложении с Тихоокеанского флота по балансировке НВ торпед сказала: «Что-то, помню, было, но мы тогда этот вопрос уже решили по торпеде САЭТ–60, потому и ничего не ответили вам». Илья Маркович Экелов в те далекие времена был начальником отдела систем самонаведения:

— Элементы 17С были временным явлением. Аккумулятор 6КНГЦ–2С находился в разработке и после испытаний был немедленно направлен на флоты. О предложении не помню.

Лебедев был разочарован. Он считал, что решение этих вопросов является исключительно их с Виктором Шевченко заслугой и потому подробно рассказал Илье Марковичу о той злополучной эпопее.

— Вы нас явно недооценили. Но это свойственно молодежи. Во врагов народа не зачислили?

— Во врагов — нет, а в разряд дураков возвели.

— Молодости присущ экстремизм. Когда мы в 1944 году разоружали немецкую самонаводящуюся торпеду Т–5, тоже их первоначально за дураков приняли. И скорость у торпеды была маловата — 23 узла… и вообще за скорость они явно не боролись. Излучающую катушку неконтактного взрывателя намотали прямо на корпус торпеды. Ведь, казалось, можно ее врезать заподлицо. Ну и что? Врезали заподлицо — неконтактный взрыватель перестал работать. Чуть увеличили скорость — аппаратура оглохла. Тогда стали копировать 1:1. И только позже потихоньку-помаленьку улучшать. За пять лет удалось прибавить шесть узлов.

Илья Маркович помолчал. Улыбнулся своей деликатной улыбкой:

— Правда, когда собираются одни мудрецы, скучища — зубы ломит. Так что давайте, работайте.

Иванов относился к числу людей, которые мгновенно располагают к себе. Они не отягощены ни учеными званиями, ни погонами, ни тяжеловесным красно-золотым иконостасом. И внешность у них обыкновенная, и голос не зычный, и все человеческое им не чуждо — и коньяк армянский, и мясо с базара. Иванов подкупал высокой общей военно-морской грамотностью, работоспособностью, интеллигентной петербургской тактичностью и неиссякаемым юмором по поводу слабостей человеческих. Он им был пропитан, казалось, насквозь, особенно когда речь заходила об очередных решениях исторических пленумов и съездов, ретивых политработниках, блатных выдвиженцах и т. д. В те годы это было крамольным образом мысли.

Владимир Григорьевич Иванов вел свою военно-морскую родословную из матросов Наркомпроса Второй Ленинградской военно-морской специальной школы. В 1940 году Сталин приказал открыть ряд специальных детских школ: артиллерийских, военно-морских, авиационных. Надо было срочно готовить военные кадры взамен уничтоженных. Проще начинать с романтиков, которые с детских лет грезят, кто об артиллерийской канонаде, кто о море и кортике, кто о крыльях и небе. Дальнейшее военно-морское образование Иванова продолжалось в эвакуации последовательно в г. Тару Омской области, Владивостоке и завершилось в Баку.