История Авиации 2004 05

…Всю зиму работая на «железке» я забивал «костыли» в шпалы и получал 30 рублей в месяц. На кашу хватало, но без масла, а ведь весной предстояло пройти бЛЭК…

В моём положении имелся только один известный мне тогда способ поддержания здоровья — рыбий жир. Купив здоровую бутыль в аптеке, я начал пить по утрам по столовой ложке натощак. Вскоре мне уже на него смотреть было противно, но иного пути не было. Даже сейчас, когда вспоминаю его вкус, меня охватывает дрожь…

С детских лет не верил гадалкам и предсказателям. Но однажды произошёл случай, сильно пошатнувший мои убеждения. Как-то вечером нестерпимо захотелось есть. Я зашёл в ресторан пригородной железнодорожной станции, где работал на путях. Заказал гречневую кашу и чай. Напротив меня сидел мужчина лет сорока, с палочкой, по виду — фронтовик. Он внимательно, изучающее рассматривал меня. И вдруг неожиданно заказал пару кружек пива, предложив выпить с ним. Это была первая моя кружка пива, но запомнилась мне не она, а слова сказанные этим так и оставшимся для меня незнакомым человеком: «Ничего, паренёк! Сейчас тебе трудно, но пройдёт три года и тебя будет всё! И деньги, и девочки, и любимая работа.».

От пива на голодный желудок кружилась голова, но его слова врезались в мою память крепко. И точно: в 1960 году я закончил лётное училище, в кармане было первое лейтенантское жалование, а рядом находилась красавица-студентка, ставшая впоследствии моей женой… Может быть кто-то скажет, что это стечение обстоятельств, но так всё и было.

До сих нор с теплотой и признательностью вспоминаю начальника Брянского областного аэроклуба Героя Советского Союза подполковника Лагерева Аполлона Яковлевича, личное участие которого сыграло решающую роль в моей судьбе. Это по его настоянию я попал в Балашовское военно-авиационное училище лётчиков.

Первое построение курсантского состава аэроклуба в далёком 1956-м. Перед строем — начальник аэроклуба А.Я.Лагерев. Поздравив нас с зачислением, он сказал:

— Надеюсь, вы пришли в авиацию по зову сердца. А это значит, что отныне вы относитесь к той редкой категории людей, которые служат избранному делу не из-за денег, а по призванию. — Эти слова я запомнил на всю жизнь.

Здание аэроклуба представляло собой угловой дом с каланчой недалеко от центра Бежицы, пригорода Брянска. В конце марта нас переводят на полное гособеспечение, с проживанием в аэроклубе. В актовом зале убираем кресла и ставим железные койки. Старшиной аэроклуба назначен я — начальство, вероятно, учло мою двухмесячную «службу» в ХВАУСе. Назначение было безусловно неожиданным и лестным. Но следующий приказ изумил.

— Спать будешь на сцене, так тебе легче будет следить за порядком. Койку переставь немедленно.

Приказ начальника — закон для подчинённого. Далеко не сразу удалось убедить прославленного пилота пикирующего бомбардировщика (во время войны А.Я.Лагерев летал на Пе-2), что командир в кровати, да ещё на сцене — это что-то вроде шута для тех, кто находится в зале. На моё счастье ребята подобрались скромные, в основном из деревень и посёлков Брянской области, с детства уже влюблённые в небо. На занятиях жадно впитываем теорию и с нетерпением ждём лета. Летом полёты!

И вот, наконец, залитый солнцем аэроклубовский аэродром Бордовичи, на лётном поле которого выстроены в линейку, сверкающие лаком зелёные Як-18. В тщательной отделке угадывалась высокая технологическая культура. Кажущееся на первый взгляд обилие приборов в кабине немного настораживало. Оснащение машин было вполне на уровне — на каждой имелась радиостанция и радиополукомпас. Убирающееся шасси, посадочный щиток, винт изменяемого шага — всё это поражало наше юношеское воображение.

И вот я сижу в передней кабине «Яка» с бело-голубым бортовым номером 11, инструктор — в задней.

— Выполняем ознакомительный полёт по кругу. Мягко держись за управление, в мои действия не вмешивайся. Твоя задача — обжиться в небе. Взлетаем!

Чувствую, как сектор газа, сжатый в левой руке, пошёл вперёд. Двигатель ревёт на взлётном режиме. Но вот тормоза отпущены, и «Як», словно гончая срываясь с поводка, стремительно начинает разбег. Почти не ощутимо (это происходит словно во сне) машина отделяется от земли и только стук убранных колёс подтверждает реальность полёта.

Земля с воздуха оказалась невероятно красивой. Однако долго любоваться ею инструктор мне не дал:

— Отставить лирику! Осматривайся в кабине и следи за полётом, — инструктор, увидевший в зеркало мою обалдевшую физиономию, вернул меня к делу.

Теперь каждое утро мы просыпались с необыкновенной жаждой жизни — ведь сегодня снова полёты! Летаем много. По кругу и в зону (виражи, штопор, спираль, скольжение), на исправление ошибок на посадке и на имитацию отказа двигателя (от земли уходим с 5–7 метров). Усталости нет, но инструктор неумолим:

— Всё, на сегодня тебе хватит. Отдыхай.

Наконец, контрольные полёты с командиром звена Совкиным и начальником лётной части капитаном Шитенковым. Начлёт, сделав замечания и дав добро на самостоятельный полёт, покидает кабину. А с плоскости уже навис надо мной Георгий Андреевич Чемодуров, мой замечательный инструктор.

— Делай только то, чему я тебя учил — и всё будет отлично.

Выруливаю на исполнительный.

И вот, наконец, я слышу в наушниках обращённые ко мне заветные слова, прекраснее которых ещё не было в моей жизни:

— 21-й, взлетайте!

Даю газ. «Як» срывается с места и после небольшого разбега легко уходит в воздух. Поразительно — всё идёт, как обычно. Кажется, посмотрю назад — и увижу за спиной озабоченное лицо инструктора. Вот только делать этого что-то не хочется. Но от второго разворота к третьему масса свободного времени и я, пересилив себя, повернул голову. Лучше бы я этого не делал — так стало неуютно на душе. Сзади никого не было. Кабина инструктора пуста. Лишь за креслом одиноко подрагивали от вибрации блоки радиостанции. На остеклении фонаря расплылись первые капли дождя. И тут меня обожгла словно огнём мысль «Ведь я совершенно один в этом без конца и края пустом и неприветливом небе…». Но вот настала время выполнять третий разворот. Небольшой дефицит времени всё расставляет по своим местам и мне уже не до тревожных мыслей. Четвёртый разворот! Убираю обороты, нос — в точку выравнивания. Пожалуй, высоковато, исправляю скольжением. Щиток! А теперь низко. Немного подтянуть, и … уф! всё! получилось… — моя первая посадка.

— 21-й, убрать щиток! — И через секунду, — 21-й, взлетай!

Меня распирает от гордости и счастья, но сознание бесстрастно контролирует действия — взлёт с «конвейера» требует повышенного внимания.

Красиво смотрится зелёный «Як» в ярко-голубом небе. Земля в лёгкой утренней дымке, в зените — непостижимая бесконечность…