Авиация и космонавтика 1994 02

На следующий день мы, ужасно гордые, читали о своих подвигах в официальном сообщении. Воодушевленные, мы в этот день сбили еще восьмерых.

Я говорил с одним из пленных английских пилотов и узнал интересную вещь: оказалось, что среди британцев бытовало мнение, что на «красном дьяволе», как теперь именовали мой аэроплан, летает некая юная дама, германская Жанна д'Арк. Мой английский коллега был удивлен и, по-видимому, расстроен, когда я развеял этот миф, сказав ему, что эта дама стоит перед ним. Он думал, что на столь необычно выкрашенной машине может летать только женщина.

Хочу сделать небольшое отступление, рассказав, что во всех моих приключениях меня сопровождал мой дог Мориц. Этот пес всегда был весьма разумен и понятлив. Я купил его щенком в Остенде и с самого раннего возраста приучил к аэроплану. В России я иногда возил его с собой вместо наблюдателя, он величаво озирал окрестности, единственная неприятность состояла в том, что механикам часто после таких полетов приходилось драить аэроплан.

Однажды произошел инцидент, чуть не стоивший Морицу жизни. Вообще, должен сказать, что нормальная смерть для собаки летчика - это смерть от пропеллера. Морицу было тогда уже два года, но он еще не обрел той серьезности, которая присуща собакам его породы. Он обожал сопровождать мой аэроплан при взлете. Однажды он, по обыкновению, с лаем бежал впереди моей машины, когда мой аэроплан настиг его. Винт поломался, а Мориц лишился своего великолепного отвислого уха (я в свое время отказался их купировать). После этого уши Морица стали не совсем обычными.

В течение полнолунных апрельских ночей 1917 г. на наш великолепный большой аэродром Дуэ стали наведываться англичане. Как-то поздним вечером, когда мы сидели в офицерском собрании, нам сообщили по телефону, что замечены британцы. Произошло некоторое смятение. Мы поспешили в бомбоубежище. Сначала мы слышали лишь отдаленное, похожее на комариное, зудение, перешедшее вскоре в рокот мотора. Наши прожектористы и зенитчики были готовы его встретить. Неприятель долго кружил над нашим аэродромом, мы уже подумали, что он отказался от удара по нам и ищет другие цели. Вдруг он выключил мотор и, наверное, начал снижаться. Прожекторы поймали его, и поднялась стрельба по всему аэродрому. Мы выскочили из убежища и стали стрелять из карабинов. На охоте в БухОве я поднаторел в ночной стрельбе, и сейчас мне представилась возможность применить умение на практике. - Неприятель снизился метров до 100 и сбросил бомбу, за которой последовала целая серия. Фейерверк был красивый, но никакого эффекта не произвел. Вообще говоря, я нахожу в ночных бомбардировках больше моральный эффект, рассчитанный на слабые нервы, нежели возможность нанести серьезный урон. Под конец летающее пианино бросало свои бомбы с высоты всего 50 метров, что было уже верхом дерзости. После того как оно удалилось, мы вернулись в собрание и обсудили наши действия в случае, если британец пожалует назавтра. На следующий день по краям поля были вкопаны столбики, на которых установили трофейные пулеметы. Использовать наши пулеметы мы посчитали слишком большой честью для англичан. На них мы поставили ночные прицелы и с нетерпением стали ждать появления визитеров. Вечером нас опять вызвали из собрания, и мы заняли свои позиции у пулеметов. Первый гость прибыл точно так же, как и вчера, на очень большой высоте, а затем опустился "до 50 метров, направляясь к нашим баракам. Его поймали в луч прожектора, и началась потеха. Наверное, атака кавалерийского корпуса не была бы встречена таким огневым отпором. Все же этот смельчак под ружейно-пулеметным огнем не отвернул, пролетев прямо над нами. Когда он проходил над нашими головами, мы, естественно, прыгнули в блиндаж, не хватало еще летчикам в расцвете сил погибнуть от гадкой бомбы.

Несмотря на отсутствие видимых повреждений во вражеском аэроплане, наша пальба достигла основной цели, британец сбросил бомбы бесцельно и скрылся. Правда, одна из них взорвалась рядом с моим «красным малышом», но вреда не причинила. После этого я пошел спать, но англичане наведывались еще несколько раз за ночь; однажды один из них так низко прошел над моей квартирой, что я в страхе натянул одеяло на голову. Из окон от близкого разрыва повылетали стекла.

На следующее утро мы были немало обрадованы, увидев, что сбили троих англичан. Их аэропланы опустились невдалеке от нашего аэродрома, а летчики были взяты в плен. Жаль, что они оставили нас в покое: они здорово потешали нас.

20 апреля мы летали на охоту и по возвращении не досчитались Шеффера. Все очень надеялись, что он будет дома перед сумерками, но пробило десять, а его все не было. Мы предположили, что он зашел где-нибудь на вынужденную посадку, никто и в мыслях не допускал, что он сбит. По телефону мы ничего не узнали. Мы пошли спать, уверенные, что он вернется.

В два пополуночи телефонист разбудил меня и сообщил, что Шеффер находится в деревне и очень хочет, чтобы его доставили домой. На следующее утро за завтраком перед нами предстал наш пропавший друг. Его тут же накормили, и он рассказал нам о своих приключениях.

Он летел вдоль фронта, возвращаясь домой, как вдруг заметил корректировщик артогня. Он атаковал его и сбил, но солдаты в окопах решили не отпускать его и открыли ураганный огонь. Шеффер понял, что его спасение - только в скорости, ведь англичане не догадывались стрелять с упреждением. Но в аэроплан все же попали, с треском остановился мотор, а враг начал палить с удвоенной энергией. Шеффер всячески пытался уйти из зоны английских позиций. Как только он приземлился, его аэроплан превратили в шумовку несколько пулеметов с окраины деревни Мошни у Арраса.

Шеффер, не долго думая, засел в ближайшей снарядной воронке. Ему стало ясно, что он опустился вне английских линий, но очень близко к ним. Благо было уже довольно поздно. Чтобы наверняка его уничтожить, англичане устроили небольшую артподготовку газовыми снарядами, а затем выслали к обломкам его аэроплана и к месту, где он прятался, солдат с пулеметами. Те обстреляли воронку, но в него не попали, хотя и заставили понервничать. Шеффер готов был выскочить и бежать.

Ближе к ночи его оставили в покос. Вокруг его воронки прогуливались куропатки, и он, как бывалый охотник, по их голосам понимал, что ему ничего не угрожает. Вдруг одна пара птиц взлетела, за ней последовала другая. Видимо, шел патруль, чтобы пожелать Шефферу спокойной ночи. Шеффер понял, что ему пора. Он по-пластунски переползал от воронки к воронке, двигаясь так примерно полтора часа. В конце своего пути он услышал, что к нему приближается группа солдат, но не мог определить, свои это или враги.