Политика постправды и популизм

Во Франции проблема мигрантов и их инкорпорации во французское общество стоит наиболее остро из всех европейских стран: «В настоящее время расширение притока мусульманских мигрантов приобрело необратимый характер вследствие натурализации, высокого уровня рождаемости (в 2-3 раза выше, чем у коренного населения) и политики воссоединения семей мигрантов. Это привело к тому, что во Франции проживает самая многочисленная мусульманская диаспора в Европе, а ислам превратился во вторую религию страны» 234 234 Трофимова О. Е. Миграционные тенденции во Франции: новые реалии // Франция на пороге перемен: экономика и политика в начале XXI века / отв. ред.: А. В. Кузнецов, М. В. Клинова, А. К. Кудрявцев, П. П. Тимофеев. М.: ИМЭМО РАН, 2016. C. 59. . Это создает плодотворную почву для роста ксенофобских настроений и активно используется в разных контекстах популистскими лидерами. Кроме того, эти настроения подкрепляются и тем обстоятельством, что Франция приобрела в последнее время не слишком привлекательный «титул» самой опасной страны в Европе в связи с количеством террористических актов, которые были осуществлены на ее территории (более десяти терактов за полтора года — с января 2015 г. по июль 2016 г.).

Еще одной важнейшей причиной актуализации феномена популизма на современном этапе становится фактор кризиса демократической легитимности, который разворачивается в странах Евросоюза сразу на двух уровнях — национальном и наднациональном. В первом случае речь идет о росте недоверия граждан к традиционным элитам, о деформации сложившейся системы политических отношений и партийного представительства, неспособности существующей политической системы представлять интересы большого количества разнообразных социальных групп: «Политическая система на самом деле выступает как способ производства власти посредством класса профессиональных политиков. В этом случае отпадает потребность в выражении интересов и артикуляции требований политическим актором. Все эти функции будут исполняться им исключительно для публики в режиме «симулякра», формальной копии классической либеральной системы артикуляции и реализации интересов общества. Сама же «политическая кухня» профессионалов не будет принимать во внимание эти интересы, ибо они не имеют ничего общего с политической деятельностью как реализацией «чистой власти» 235 235 Гордеев И. Трансформация власти и политики в эпоху постмодерна и глобализации // Обозреватель — Observer. 2007. № 12. С. 105-106. . Примером может служить ситуация, которая сложилась в преддверии президентских и парламентских выборов 2017 г. во Франции, где, как отмечают исследователи, подавляющее большинство французов не испытывали доверия к политической элите: «...они считают, что политики коррумпированы (62 %) и действуют в своих интересах (82 %)» 236 236 Лапина Н. Ю. Элиты и политические элиты Пятой республики // Франция на пороге перемен: экономика и политика в начале XXI века. М.: ИМЭМО РАН, 2016. С. 108. . Эти процессы на национальном уровне дополняются высоким уровнем недоверия со стороны граждан к наднациональным политическим институтам и структурам, функционирующим на уровне Евросоюза, к брюссельской бюрократии в целом. Таким образом, оформляется общий для всех европейских стран тренд кризиса политической легитимности: «Сегодняшняя реальность состоит в том, что экономический кризис, независимо от своего происхождения, смешивается с потенциально далеко идущим кризисом легитимности европейской политической системы... Чем больше долговой кризис подрывает послевоенный социальный контракт современной Европы, тем меньше остается доверия избирателей к политической системе, которая рассматривается как нарушитель сделки» 237 237 Barber T. Europe must confront crisis of legitimacy // The Financial Times. 24.04.2012. .

В этом новом для европейской политики контексте популизм начинает активно использоваться различными силами в качестве одной из политических технологий, способной успешно симулировать представительство разновекторно направленных интересов общества при фактическом самоустранении от них традиционных управляющих элит, их замыкании на интересах собственной корпорации. Современным политикам, превратившимся в политических менеджеров, необходимы дополнительные источники легитимности, которые в той или иной мере способны эффективно обеспечивать современные популистские технологии, направленные на формирование однородной идентичности. Поэтому популизм как стратегия политической борьбы активно используется и вполне системными политическими силами для защиты собственных корпоративных интересов в новых исторических условиях, и их оппонентами для борьбы с традиционными неолиберальными элитами.

В этой связи можно рассматривать популизм как особый, нейтральный стиль риторики, который может служить не одной, а множеству идеологий, что и позволяет различать, в зависимости от поддерживаемой и обслуживаемой идеологии и партийных ориентаций, например, левый и правый популизм, к которому в последнее время присоединился новый вариант популизма — центристский. Если левый и правый варианты популизма имеют давнюю предысторию своего существования в европейском контексте, в том числе и на французской почве (например, можно вспомнить бонапартизм, буланжизм, пужадизм и пр.), то центристский вариант активно апробируется в качестве стратегии противостояния первым двум буквально в последнее время. Так, некоторые европейские системные партии или отдельные политики перенимают популистскую риторику, присоединяясь к дискурсу, еще до недавнего времени табуированному в этой среде. При этом «центристский» популизм стал новой технологией самозащиты традиционных политических элит перед лицом угрозы со стороны прежде всего правого популизма как своего главного оппонента на современном этапе.

Правые популисты в большей мере ограничиваются сопротивлением интеграционным и иммиграционным процессам, ориентированы на защиту национального суверенитета, на противостояние процессам размывания традиционных социокультурных оснований, что позволяет говорить в данном случае о популизме идентичности или националистическом популизме. В свою очередь, левый популизм также использует недоверие избирателей к традиционным элитам как на национальном, так и на наднациональном уровне, но акцентирует свое протестное внимание на критике неолиберальных социально-экономических стратегий и видимого снижения уровня жизни граждан европейских стран, играя на их настроениях, направленных против проводимой на фоне кризиса политики строгой экономии. Таким образом, левых и правых европейских популистов объединяет ярко выраженный евроскептицизм, имеющий, тем не менее, разные идеологические основания и реализуемый в их программах с разной степенью последовательности. Кроме того, консолидация системных партий на базе неолиберальной идеологии при размывании их прежних принципов и программных установок позволяет левым и правым популистам перехватывать и успешно использовать в своих программах различные элементы традиционных идеологий. За счет этого европейские популисты существенно расширили в последние годы свою электоральную базу и добиваются серьезных результатов на выборах различного уровня.