Политика постправды и популизм

Феномен античной «риторики», как и феномен современной «постправды», связаны с необходимостью коммуникативной рациональности для существования «социального мира», хотя их следует понимать как негативные искажения социальной коммуникации с позиций стратегической рациональности отдельных участников политического процесса. Идея «идеальной речевой ситуации» у Хабермаса как раз направлена на выявление подобных искажений в рамках обыденных человеческих коммуникаций, которые на повседневном уровне всегда содержат в себе проявления «риторики» и «постправды». Феномен «постправды» всегда искажал коммуникативную рациональность в человеческом взаимодействии, поскольку реальное человеческое взаимодействие является сложным переплетением (диалектикой) стратегической рациональности и коммуникативной рациональности. Подобное переплетение характерно также для научных исследований со времен появления понятия «истины» в древнегреческой философии, что и было выявлено в работах Бруно Латура и Рэндалла Коллинза.

Риторика и «популизм» в Древней Греции связывались с феноменом «тирании». Наше время и Древнюю Грецию объединяет однозначно негативное отношение к феномену «тирании» и ее моральное осуждение (в наше время с позиций идеологического доминирования либеральной демократии). Если понимать «популизм» как активное использование стратегической рациональности для воздействия на «социальный мир», то именно «тиран» имеет наиболее благоприятные предпосылки для реализации своей стратегической рациональности в борьбе за захват и удержание политической власти. Именно в «тирании» наиболее полно проявляется стратегическая рациональность, в том числе и в виде «популизма».

Среди многочисленных теорий «популизма» наиболее близко к феномену коммуникативной рациональности подходит теория «популизма» Эрнесто Лакло. Данный автор активно пытался обновить марксизм за счет обращения к исследованиям языка и его роли в конструировании социальной реальности. Его работы, написанные совместно с Шанталь Муфф, образуют особое направление в критическом дискурс-анализе. Для данного направления логичен «диалог» со сходным теоретическим направлением Хабермаса. По мнению Шанталь Муфф 262 262 Муфф Ш. К агонистической модели демократии // Логос. 2004. № 2 (42). С. 180-197. , Хабермас не принимает во внимание значение «власти» в общественной жизни и властный потенциал любого консенсуса. Ссылаясь на понимание «политического» Карлом

Шмиттом, Шанталь Муфф полагает, что необходимо превращать роль «врага» в роль «соперника» в «агональном соперничестве», и в этом заключается возможность и суть демократии. Демократическая политика не исключает конфликтов и не замещает их консенсусом, а лишь снижает уровень накала противоборства сторон. Подобная критика требует лишь уточнения теоретической позиции Хабермаса, но вполне согласуется с основами его теории коммуникативного действия. Утверждение о существовании коммуникативной рациональности не отрицает существование власти в обществе, демократия существует в рамках бюрократического государства, которое создается процессами стратегической рациональности. Речь идет о понимании демократии, как усилий по контролю над властью в виде бюрократического государства, который не исключает конфликтов между различными политическими силами в обществе.

В своей теории «популизма» Эрнесто Лакло предлагает понимать его как онтологическую, а не онтическую категорию. Иначе говоря, «популизм» надо соотносить с практиками «популизма», а не с идеологией «популизма». Данное положение входит в противоречие со второй частью теории Лакло, в которой он предлагает считать признаком дискурса «популизма» соединение всех проблем (или требований) в одну метапроблему («образуя цепь эквиваленций» 263 263 Лаклау Э. О популизме // Вестник Московского университета. Серия 12: Политические науки. 2009. № 3. ). Например, все проблемы общества могут быть связаны с проблемой миграции. На наш взгляд, более правильно было бы говорить о многообразии практик «популизма» как о его наиболее фундаментальном свойстве. В своем анализе «популизма» Лакло старается оставаться марксистом, но при этом фактически объявляет «идеологию» первичной по отношению к материальным условиям жизни, поскольку они (материальные условия жизни) осмысляются в рамках дискурсов о социальной реальности. Хотя «народ» действительно социально конструируется в дискурсах о «народе», нужны конкретные агенты, которые навязывают данные дискурсы населению. В рамках нашей повседневности «социальный мир» выступает посредником между «субъективным миром» отдельных агентов и «объективным миром» материальных условий нашего существования. Упор на «практиках популизма» позволит связать «популизм» как социальную конструкцию с хорошо разработанным направлением социологического анализа «практик», то есть усилить «онтологический» аспект «популизма» в рамках анализа повседневной жизни. Изучать «популизм» как феномен обыденной жизни и быта.

В более ранней версии теории Хабермаса речь шла о дуализме труда и интеракции 264 264 Хабермас Ю. Техника и наука как «идеология». М.: Праксис, 2007. С. 47-49. , где под «трудом» понималось инструментальное действие и стратегическое действие. Понятие «труда» может быть проанализировано посредством близкого марксистского понятия «практики». Именно близкое к марксизму понятие «практик» стало использоваться многими социологами как альтернатива понятию социального действия в смысле Парсонса, и для критики системной теории Парсонса. Один из вариантов систематизации теорий практик предложили Вадим Волков и Олег Хархордин 265 265 Волков В. Хархордин О. Теория практик. СПб.: Изд-во ЕУ в СПб., 2008. . Как они отмечаю, хотя само понятие «практики» имеет ясные корни в марксизме, успех данного понятия в современной социологической теории связан с переосмыслением идей консервативных теоретиков Людвига Витгейштейна и Мартина Хайдеггера. Именно поэтому более корректно говорить о «теории практик», а не о «теории практики».

Античная традиция позволяет обратить внимание на простую лесть «народу» со стороны демагогов, а также на риторическую (эмоциональную) подачу материала, как на эффективные практики «популизма». Хотя практики «популизма» могут использовать любые политические силы, но наиболее полно практики «популизма» может использовать «тиран» в силу его относительной независимости от идеологических реалий своего времени. Именно «тиран» наиболее прагматично использует практики «популизма» для достижения своих целей и обеспечивает независимость «популизма» от любой идеологической привязки, что довольно трудно делать другим политическим силам, особенно в условиях современной партийной (и идеологической) политики.