Роберт Силверберг - Замок Лорда Валентина

Раненый дракон со страшной яростью хлестал по воде хвостом и развернутыми крыльями, как бы желая воспарить в небо и утащить за собой «Бренгалин». При первом же его крике боли, матери-драконы распустили крылья, собрали под них своих чад и стали удаляться, мощно колотя хвостами, в то время как крупнейшие в стаде, настоящие чудовища, просто скрылись из виду, уйдя в глубину. осталось с десяток полувзрослых драконов, знавших, что случилась какая-то беда, но не знавших, как на нее реагировать. Они плавали широкими кругами вокруг раненного товарища, полуразвернув крылья и слегка хлопая ими по воде. Тем временем гарпунер в полном спокойствии выбрал оружие и бросил второй, а затем и третий гарпун в жуткую тварь.

– Лодки! – закричал Гарцвел. – Сети!

Началась странная процедура. Снова спустили лодки, и охотники строем двинулись к кольцу встревоженных драконов бросая в воду гранаты, которые взрывались с глухим буханьем, распространяя толстый слой ярко-желтой краски. Взрывы и, видимо, краска, привели оставшихся драконов в неописуемый ужас. Они быстро скрылись из виду, дико хлопая хвостами и крыльями. Осталась только жертва, живая, но крепко удерживаемая. Она тоже поплыла, но тянула за собой всю массу «Бренгалина». Дракон заметно терял силы. Лодочники своими гранатами старались заставить дракона плыть к кораблю, и в то же время спустились громадная сеть, каким-то внутренним механизмом раскрылась, растянулась на воде и снова сомкнулась, как только дракон запутался в ее петлях.

– Лебедки! – заорал Гарцвел, и сеть поднялась из воды.

Дракон бился. Его громадный вес заставил корабль опасно накрениться. Гарпунер в куполе схватил катапульту всеми четырьмя руками и с яростным воплем пустил гарпун. Послышался ответный звук – глухой, агонизирующий. Гарпун вонзился в голову дракона, как раз позади громадных, как тарелки, зеленых глаз. Мощные крылья в последней страшной конвульсии ударили воздух.

Остальное было уже мясницким делом. Лебедки сделали свое дело, дракон лежал на платформе, и началась разделка. Валентин некоторое время следил за кровавым зрелищем, но потом ушел вниз, а когда через несколько часов вернулся, на палубе лежал чистый, как музейный экспонат, скелет дракона, и охотники разбирали его.

– Ты что-то хмурый, – заметила Карабелла.

– Не могу оценить это искусство, – ответил Валентин.

Ему казалось, что Гарцвел мог бы целиком набить большой трюм своего корабля этим косяком драконов. Однако капитан взял только несколько малышей и одного взрослого, и то не самого крупного, а остальным дал уйти. Залзан Кавол объяснил, что была взята часть, предписанная Короналями прошлых столетий для предупреждения излишнего лова; стадо можно уменьшить, но не уничтожить, а если корабль вернется из плавания слишком скоро, его проверят и строго накажут. Кроме того, было важно быстро поднять пойманных драконов на борт, пока не появились хищники, и как можно скорее разделать, а команда, охотящаяся с чрезмерной жадностью, не сможет управиться с добычей достаточно эффективно и прибыльно.

Первое серьезное убийство несколько смягчило команду Гарцвела. Они кивали пассажирам, даже иногда улыбались, а свою работу выполняли почти радостно. Их угрюмое молчание исчезло: они смеялись, шутили и пели на палубе.

Лорд Малибор был красив и смел

И любил бурное море.

Лорд Малибор спустился с Горы,

Чтобы охотиться на драконов.

Лорд Малибор построил корабль

Прекрасный на вид,

С украшенными золотом парусами

И мачтами из слоновой кости.

Валентин и Карабелла прислушались. Карабелла быстро подхватила несложную мелодию и стала наигрывать ее на своей маленькой арфе.

Лорд Малибор стоял у руля

И смотрел на тяжелые волны.

Он плыл в поисках дракона,

Дракона смелого и злого.

Лорд Малибор бросил клич.

Голос его звенел и гудел:

Я хочу встречи и битвы

С тобой, король драконов.

Я слышу, милорд, – крикнул дракон

И поплыл через море.

Он был двенадцати миль длиной,

Три в ширину, две в толщину.

– Смотри-ка, – сказала Карабелла, – вон Залзан Кавол.

Валентин взглянул. Да, скандар стоял у поручней, сложив все четыре руки и хмурился. Похоже, песня ему не нравилась. Что это с ним.

Лорд Малибор стоял на палубе

И сражался смело и доблестно.

В тот день кровь текла ручьем

И тяжелы были удары.

Но драконьи короли хитры и коварны

И редко оказываются побежденными

И Лорд Малибор при всей своей силе

В конце концов был съеден.

Все моряки, охотники на драконов,

Прислушайтесь к этой грустной были

Несмотря на вашу удачу и ловкость,

Вы можете стать пищей дракона.

Валентин засмеялся и захлопал в ладоши. Залзан Кавол, полный негодования медленно подошел к нему.

– Милорд! Как вы терпите такое непочтительное…

– Пение насчет Милорда? А что тут непочтительного?

– Неуважение к страшной трагедии! Неуважение к покойному Короналю! Неува…

– Залзан Кавол! – мягко сказал Валентин. – Неужели ты такой любитель респектабельности?

– Я знаю, что правильно и что неправильно, Милорд. Насмехаться над смертью Лорда Малибора – это…

– Полегче, дружище, – Валентин положил руку на локоть скандара. – Лорд Малибор давно умер, теперь ему безразлично почтение и непочтение. А я с удовольствием послушал песню. Если я не оскорблен, чего же оскорбляться тебе?

Но Залзан Кавол продолжал ворчать:

– Позвольте мне сказать, Милорд, ты еще не вполне усвоил правильность вещей. На твоем месте я запретил бы этим рыбакам петь такое в твоем присутствии.

Валентин широко улыбнулся.

– А какое им дело до моего присутствия? Я всего лишь пассажир. Если бы я высказал что-либо подобное, меня тут же выкинули бы за борт, и я тоже стал бы драконьей пищей. Подумай об этом, Залзан Кавол, и успокойся, друг. Глупая матросская песня, только и всего.

– Все-таки… – прошептал Залзан Кавол, отходя.

– Он все принимает всерьез, – засмеялась Карабелла.

– Да, – согласился Валентин. – Милая, окажи мне услугу; когда моряки закончат работу, отведи в сторону одного – вон того рыжебородого, пусть он научит тебя словам этой песни. А потом ты научишь меня. Может, Залзан Кавол улыбнется, если я сам запою ее?

Прошла неделя, прежде чем они снова увидели драконов. За это время песенку выучили не только Валентин и Карабелла, но и Лизамон Холтен с удовольствием распевала ее своим хриплым баритоном. Но Залзан Кавол по-прежнему хмурился и недовольно фыркал, слыша песню.

Второй косяк драконов был больше первого, и Гарцвел разрешил взять примерно две дюжины маленьких, одного среднего и одного большого, по крайней мере, в сто тридцать футов. Так что в следующие несколько дней у всех были полны руки работы. Палуба стала пурпурной от драконьей крови, а кости и крылья лежали по всему кораблю, пока команда рассортировывала все это по размерам и утаскивала вниз. На капитанский стол были поданы деликатесы из самых таинственных внутренних частей дракона, и Гарцвел выставил бочонок отличного вина, наличие которого никак нельзя было предположить у капитана, находящегося на грани банкротства.