Роберт Силверберг - Замок Лорда Валентина

Настроение Валентина потускнело: он не только надеялся дойти до Леди, это было просто жизненно необходимо. Однако он понимал, что имел в виду служитель. В этом священном месте паломник ничего не требовал: он подчинялся, он отказывался от требований, нужд и желаний, он уступал, если желал покоя. Здесь не место для Короналя. Главное в жизни Короналя – пользоваться властью, мудро, если способен к мудрости, но в любом случае твердо. Главное в жизни пилигрима – подчинение. В этом противоречии Валентин легко мог пропасть, но иного выбора не было.

Во всяком случае, он добрался до внешних окраин области Леди. На вершине утеса служители встретили их без всякого удивления: видимо, они знали, что к ним поднимаются внесезонные паломники. И теперь их, выглядевших благочестиво и несколько глупо в мягкой бледной одежде пилигримов, собрали в длинном низком здании из гладкого розового камня, которое стояло у гребня утеса. Плиты из того же камня составляли большой полукруг для прогулок, тянувшийся, видимо, на большое расстояние вдоль кромки леса, венчавшего утес. Это была Терраса Оценки. Дальше шел лес. Другие террасы располагались далеко за ним. В глубине, невидимый отсюда, поднимался второй утес. Третий утес, насколько понял Валентин, был выше второго и находился в сотнях миль где-то в глубине острова, и это была священнейшая территория, где был Внутренний Храм и где жила Леди. Несмотря на то, что Валентин прошел уже так много, казалось немыслимым, что он когда-нибудь одолеет эти последние несколько сотен миль.

Быстро наступила ночь. Оглянувшись на круглое окно позади него, Валентин увидел темнеющее небо и широкую темную полосу моря. На гладкой поверхности воды виднелось пятнышко. Валентин надеялся, что это идет домой тримаран «Королева Родмента», а дальше вольванты видят свои бесконечные сны и морские драконы плывут к Великому Океану, а еще дальше – Зимрол с его городами, заповедниками и парками, фестивалями и миллиардами жителей. Для него многое осталось позади, но теперь он должен смотреть вперед.

Он внимательно поглядел на Талинота Изолда, их первого здешнего гида, высокого худощавого, с молочно-белой кожей и лысой головой, неизвестного пола. По росту и ширине плеч можно было предположить, что это мужчина, но изящество лицевых костей, особенно хрупкий изгиб легкого выступа над странными синими глазами создавали обратное впечатление. Талинот Изолд объяснил все: ежедневную рутину молитв, работы и медитации, систему толкования сна, устройство жилых помещений, диету, исключающую любые вина и некоторые пряности и многое другое. Валентин пытался помнить все это, но тут было так много правил, требований, обязанностей и обрядов, что они перепутались в его уме, и через некоторое время он оставил усилия надеясь, что ежедневная практика вобьет в него все правила.

Когда стемнело, талинот Изолд повел их в зал обучения мимо искрящегося каменного бассейна, где они вымылись прежде чем одеть данную им одежду, и где должны были мыться дважды в день, пока находятся на этой террасе, и в обеденный зал. Здесь им подали простую еду из супа и рыбы, безвкусную и малопривлекательную даже для зверски голодных паломников. Обслуживали их новички вроде них, но в светло-зеленой одежде. Большой зал был занят лишь частично – час обеда уже почти прошел, как объяснил Талинот Изолд. Валентин оглядел других паломников. Они были разных рас, может, лишь около половины человеческого корня, но были много вруонов, гейрогов, скандаров, несколько лименов, были и хьорты, а в дальнем конце маленькая группа су-сухирисов. Сеть Леди охватывала все расы Маджипура – кроме одной.

– Метаморфы когда-нибудь искали Леди, – спросил Валентин.

Талинот Изолд ангельски улыбнулся.

– Если пьюривар придет к нам, мы должны принять его. Но они не участвуют в наших ритуалах. Они живут сами по себе, словно они одни на Маджипуре.

– Может кто-нибудь из них приходил сюда в другом обличье? – предположил Валентин.

– Мы знали бы это, – спокойно ответил Талинот Изолд.

После обеда их развели по комнатам. Отдельные комнаты, едва ли больше стенного шкафа в напоминающей муравейник квартире. Постель, раковина, место для одежды и ничего больше. Лизамон сердито оглядела свою комнату.

– Вина нет, меч отобрали, а теперь мне еще спать в этом ящике? Похоже, что я промахнулась, став пилигримом, Валентин.

– Успокойся, сделай усилие. Я верю, что мы не очень долго задержимся на Острове.

Он вошел в свою комнату, находящуюся между комнатами женщины-воина и Карабеллы. Свет тут же потускнел. Он лег на койку и неожиданно заметил, что засыпает, хотя было еще рано. Сознание покинуло его, и он увидел Леди, явную бесспорную Леди Острова.

Валентин много раз видел ее во сне, ее ласковые глаза, черные волосы, цветок за ухом, оливковую кожу, но сейчас образ был резче, детальнее. Он разглядывал мелкие морщины в уголках глаз, крошечные зеленые камни в серьгах, узкую серебряную полоску над бровями. Во сне он протягивал к ней руки и говорил: – «Мать, я здесь, позови меня к себе!» Она улыбнулась ему, но не ответила.

Они были в саду, и вокруг них цвели алабандины. Маленьким золотым инструментом она отщипывала цветочные бутоны, чтобы оставшиеся цвели лучше и сильнее. Он стоял рядом и ждал, когда она обернется к нему, но ее работы по ощипыванию все продолжались. Наконец она сказала, не глядя на него: «Нужно быть очень внимательным к своему делу, чтобы хорошо его выполнить» – «Мать, я твой сын Валентин!» – «Видишь, на каждой ветке пять бутонов. Оставь их, и они все раскроются, но я уберу два здесь, один здесь, один тут, и цветение будет великолепным».

Пока она говорила, бутоны развернулись и запах алабандины наполнил воздух, а громадные желтые лепестки вытянулись, как тарелки, открыв черные тычинки и пестик. Леди слегка коснулась их, и в воздух разлетелась пурпурная пыльца. – «Ты тот, кто ты есть, и всегда им будешь», – сказала Леди.

Сон сменился: Леди уже не было, только колючие кусты махали ему жесткими руками, громадные птицы летали над ним. Затем все смешалось.

Проснувшись, он должен был сразу же доложить своему толкователю снов, не Талиноту Изолду, а другому служителю, тоже лысому и тоже неопределенного пола, но, вероятно, все же женщине – Столиноп. Эти служители были среднего уровня посвящения, как вчера узнал Валентин. Они вернулись со Второго Утеса, чтобы обслуживать новичков.

Толкование снов на Острове ничуть не напоминало действия Тизаны. Не было ни наркотиков, ни совместного возлежания. Валентин просто пришел к толковательнице снов и описал свой сон. Столиноп спокойно слушала. Валентин заподозрил, что толковательница имела доступ к его сну, когда тот происходил, и теперь просто хочет сравнить отчет Валентина с собственным восприятием и увидеть, нет ли провалов и противоречий. Поэтому Валентин точно передал сон, как помнил его, и, говоря, как говорил во сне: «Мать, я твой сын Валентин», внимательно наблюдал, какова реакция Столиноп. Но с таким же успехом он мог смотреть на меловой утес.