Роберт Силверберг - Замок Лорда Валентина

Когда он закончил свой рассказ, толковательница спросила:

– Какого цвета были цветы алабандины?

– Желтые с черной серединой.

– Приятный цвет. В Зимроле алабандины алые с желтой серединкой. Какие тебе больше нравятся?

– Одинаково.

Столиноп улыбнулась.

– В Алханроле алабандины желтые с черной серединкой. Можешь идти.

И так каждый день: загадочное замечание, а если не загадочное, то могущее интерпретироваться – по-разному, хотя интерпретации не предлагалось. Столиноп была как бы хранилищем снов Валентина, она впитывала их, но не давала советов. Валентин начал привыкать к этому.

Он стал привыкать к ежедневной работе. Каждое утро он два часа работал в саду: полол, подрезал, окапывал, после обеда работал каменщиком, изучал искусство обтесывать плиты. Затем шли долгие часы медитации. Тут им никто не руководил: просто посылали смотреть на стены. Своих спутников он почти не видел, кроме как за совместным купанием утром и перед ужином, и разговаривали они мало. Легко было войти в ритм этого места и отбросить все остальное. тропический воздух, аромат множества цветов, благородный тон всего, что было здесь, успокаивали и размягчали, как теплая ванна.

Но Алханрол лежал в тысячах миль к востоку, а Валентин ни на дюйм не приближался к своей цели, пока оставался на Террасе Оценки. Прошла уже неделя. Во время медитации Валентин предавался мечтам, как он соберет всех своих людей, удерет ночью, пройдет незаконно через террасы Второго и Третьего Утесов и появится на пороге Храма Леди. Однако он подозревал, что в таком месте, где сон – открытая книга, им далеко не уйти.

Это его раздражало. Он понимал, что раздражение не даст ему продвижения, и учился расслабиться, снимать с себя неотложность своих задач, очищать мозг от всяких нужд, принуждений и отвлечений и таким образом открыть путь призывному сну, который Леди позовет его к себе. Но это не дало эффекта. Он дергал сорняки, обрабатывал теплую плодородную землю, носил ведра со строительным растворам к дальним концам террасы. Он сидел, скрестив ноги, с совершенно пустым мозгом целыми часами во время медитации каждую ночь, ложась, молился, чтобы Леди позвала его, но ничего не происходило.

– Долго ли это будет продолжаться? – спросил он Делиамбера однажды в бассейне. – Пятая неделя, а может, и шестая, я уже сбился со счета. Сколько я должен быть здесь? Год? Два? Три?

– С некоторыми пилигримами дело обстоит именно так, – ответил вруон. – Я разговаривал с одним хьортом, он служил в патруле при Лорде Вориаксе. Он провел здесь четыре года и, кажется, вполне примирился с тем, что останется тут навсегда.

– Ему не нужно никуда идти. Гостиница тут достаточно приятная. Но у меня… – важные дела на востоке, – закончил за него Делиамбер. – Однако ты осужден оставаться здесь. В твоей дилемме парадокс. Валентин, ты отрекаешься от цели, но твое отречение само по себе цель. Разве ты этого не понимаешь? Твоя толковательница, наверняка, понимает.

– Конечно, понимаю. Но что мне делать? Как я могу уверять, что не беспокоюсь, не придется ли мне остаться тут навеки?

– Уверять нельзя. Но как только ты по-настоящему успокоишься, ты двинешься вперед. Но не раньше.

Валентин покачал головой.

– Это все равно, как если бы мое спасение зависело от того, чтобы я никогда не вспоминал о джи-птицах. Как бы я стрался не думать о них, они все время будут лезть мне в мозг. Что мне делать, Делиамбер?

Но других советов у Делиамбера не было. На следующий день Валентин узнал, что Шанамир и Виноркис продвинулись на Террасу Начала.

Прошло два дня, прежде чем Валентин и Делиамбер встретились снова. Колдун заметил, что Валентин плохо выглядит. Валентин ответил с нескрываемым раздражением:

– А как я, по-твоему, должен выглядеть? Ты знаешь, сколько сорняков я выдрал, сколько плит обтесал, а Барджазед сидит себе в Горном Замке в Алханроле и…

– Спокойно, – мягко сказал Делиамбер. – Это не похоже на тебя.

– Спокойно? Сколько я могу быть спокойным?

– Может быть, испытывают твое терпение. В этом случае, Милорд, ты провалишь испытание.

Валентин задумался, затем сказал:

– Я согласен с твоей логикой. Но, может быть, испытывают мою изобретательность? Делиамбер, пошли в мою голову призывный сон в эту ночь.

– Ты знаешь, что мое колдовство мало чего стоит на этом острове.

– Ну попробуй. Составь послание от Леди и введи в мой мозг, а там увидим.

Делиамбер пожал плечами и коснулся щупальцем руки Валентина для передачи мысли. Валентин почувствовал слабый, далекий звон контакта.

– Твое колдовство работает, – сказал он.

И в эту ночь он видел, что плавает, как вольвант, в бассейне, прикрепленный к камням какой-то пленкой, растущей из его ног, и пытается освободиться, и в это время в ночном небе появилась Леди. Она сказала: «Иди ко мне, Валентин», и пленка растаяла, он всплыл наверх и полетел с ветром к Внутреннему Храму.

Валентин передал этот сон Столиноп. Та равнодушно выслушала. В следующую ночь Валентин сказал, что видел тот же сон, но Столиноп опять промолчала. третий раз Валентин повторил то же и попросил толкования. Столиноп сказала:

– Толкование твоего сна таково: на чужих крыльях птица не летает.

Валентин покраснел и вышел.

Через пять дней Талинот Изолд сказал, что Валентину даровано разрешение перейти на Террасу Начала.

– Но почему? – спросил Валентин Делиамбера.

– Почему? – переспросил вруон. – В духовном прогрессе это бесполезный вопрос. В тебе явно что-то изменилось.

– Но мой сон был незаконным!

– Может, и законным, – возразил колдун

Один из служителей повел Валентина пешком по лесной тропинке к следующей террасе. Дорога была запутанная, извилистая, иногда возвращался обратно, так что казалось, что идут они совсем не в том направлении. Валентин полностью утратил счет времени. Через несколько часов они вдруг оказались в громадном свободном пространстве. От розовых каменных плит террасы шли с правильными интервалами пирамиды из темно-голубого камня в десять футов высотой.

Жизнь тут была, в основном, такая же – черная работа, медитация, встречи с толковательницей снов, аскетическая квартира, скудная пища. Но было также и начало священного обучения, где принципы благоволения Леди объяснялись посредством эллиптических сравнений и круговых диалогов.

Сначала Валентин слушал все это нетерпеливо. Все казалось ему неопределенным и абстрактным; ему трудно было сосредоточиться на таких туманных материалах, потому что им владела прямая политическая страсть – добраться до Замка и устроить допрос правительству Маджипура. Но на третий вечер его поразило то, что служитель говорил о чисто политической роли Леди. Она была регулирующей силой, как понял Валентин, строительным раствором любви и веры, скрепляющим воедино центры власти на этой планете. Кроме этого, она разработала свою магию снов-посланий. Конечно, нельзя было проверить народному мифу, что она каждую ночь прикасается к мозгам миллиардов жителей, но было ясно, что ее спокойным духом смягчается и облегчается мир. Аппаратура Короля Снов посылает прямые и специальные сны, бичующие виновных и предупреждающих колеблющих, и послания Короля могут быть жестокими. Но как тепло океана смягчает климат страны, так Леди смягчает грубые силы управления на Маджипуре, и теология считает Леди воплощением Божественной Матери. Теперь Валентин понял метафору о разделении власти, которую изобрели ранние правители Маджипура.