Роберт Силверберг - Замок Лорда Валентина

– Какое представление, Милорд?

Немного жонглирования. Мои друзья чувствуют ностальгическое желание снова заняться этим ремеслом, вот как раз подходящий случай отпраздновать благополучное окончание нашего плавания.

– Да, конечно, – сказал Эйзенхарт с официальным поклоном но ему явно не нравились такие штучки на борту его флагмана.

Валентин предложил это из-за Залзана Кавола. Скандару было беспокойно на корабле, он часто двигал своими четырьмя руками в ритме жонглирования, хотя никаких предметов не держал. Ему было труднее, чем кому-либо другому мириться с обстоятельствами в походе через Маджипур. Год назад Залзан Кавол был королем в своей профессии, непревзойденным мастером жонглирования, со славой едущего из города в город в своем поразительном фургоне. Теперь же он был лишен всего. Фургон сгорел в лесах Пьюрифайна, два брата остались там же, а третий – на дне океана.

Он больше не отдает приказания своим работникам и не видит их повиновения, а вместо представления перед пораженной публикой, наполняющей его карманы кронами, он идет теперь в кильватере от места к месту как второстепенный персонаж. В Залзане Каволе копилась неиспользованная сила и энергия. Это было видно по его лицу и поведению, потому что в прежние дни его грубый характер выплескивался наружу, а теперь стал как бы придавленным и вообще мягким, и Валентин понимал, что это признак тяжелого внутреннего кризиса. Агенты Леди нашли Залзана Кавола на Террасе Оценки, где он неуклюже и сонно выполнял черную работу и как бы покорился тому, что будет заниматься ею до конца жизни.

– Хочешь поработать с факелами и ножами? – спросил его Валентин.

Залзан Кавол просиял.

– Еще бы! А ты видел эти щепки? – он указал на несколько здоровых дубин фута в четыре длиной, лежавших кучей возле мачты. – Прошлой ночью, когда все спали, мы с Ирфоном попрактиковались с ними. Если твой адмирал не возражает, мы возьмем их вечером.

– Эти? Разве можно жонглировать такими длинными?

– Ты только получи разрешение адмирала, Милорд, а вечером сам увидишь.

Все послеобеденное время труппа репетировала в большом пустом трюме. Это было впервые после Илиривойна, а с тех пор, казалось, прошла вечность. Однако, пользуясь импровизированным набором предметов, собранных скандарами, все быстро вошли в ритм.

Валентин с жаром смотрел на них. Слит и Карабелла яростно обменивались дубинками, Залзан Кавол, Ирфон и Роворн придумали замысловатый новый обмен вместо того, который пропал со смертью их трех братьев. На минуту показалось, что вернулись старые добрые времена Фалкинкипа или Дюпорна, когда ничто не имело значения, кроме как быть нанятым на фестиваль или в цирк, и самое главное было – держать координацию руки и главы. Но те дни более не вернутся. Теперь труппа ввязалась в политическую интригу со сменой Власти, и никто из них не станет прежним. Эти пятеро обедали с Леди, делили жилье с Короналем, плыли на свидание с Понтификсом; они уже стали частью истории, даже если компания Валентина ни к чему не приведет. Но все-таки они снова жонглировали, как если бы жонглирование было всем в их жизни.

Потребовалось много дней, чтобы собрать их всех во Внутреннем Храме. Валентин думал, что Леди и ее иерархам достаточно закрыть глаза, чтобы добраться до любого мозга на Маджипуре, но все оказалось не так просто: связь была неточной и ограниченной. Первым делом нащупали скандаров на внешней террасе. Шанамир был на Втором Утесе и по своей юношеской бесхитростности быстро продвигался; Слит, не юный и не бесхитростный, тем не менее тоже ухитрился попасть на Второй Утес, как и Виноркис. Карабелла была как раз перед ними, на Террасе Зеркал, но ее по ошибке искали сначала в другом месте. Отыскать Лизамон Холтен оказалось просто, так как она внешне сильно отличалась от остальных пилигримов, но три бывших работника Гарцвела – Панделон, Корделин и Тизм – прямо-таки растворились в населении Острова, как невидимки, так что Валентину пришлось бы оставить их на острове, если бы они не объявились в последний момент. Труднее всего оказалось выследить Делиамбера. На Острове было много вруонов, некоторые из них тоже были мелкими колдунами, поэтому было много ошибок в установлении личности. Флот готовился к отплытию, а Делиамбера все еще не нашли. Валентин в отчаянии разрывался между необходимостью двигаться дальше и нежеланием уехать без своего самого полезного советника, но тут вруон сам объявился в Нуминоре, никак не объяснив, где он был и как прошел весь остров незамеченным. Итак, все собрались вместе.

На Замковой Горе Лорд Валентин имел свой круг приближенных, чьи имена восстановились теперь в памяти Валентина, принцев и придворных, близких ему с детства. Илидат, Стасилейн, Тонигорн были самыми близкими друзьями, однако, хотя он чувствовал, что предан этим людям, все они стали страшно далекими его душе, ему гораздо ближе были эти случайно собранные во время странствий люди, и он думал, как он сумеет примирить эти две группы, когда вернется в Замок.

В одном, по крайней мере, его успокоила его восстановленная память: в Замке его не ждали ни жена, ни невеста, ни даже ни сколько-нибудь значительная любовница, могущая оспаривать место Карабеллы рядом с ним. Как принц и как молодой Корональ он жил, благодарение Божеству, свободным от забот и привязанностей. И так нелегко будет показать двору, что возлюбленная Короналя – простая женщина из нижнего города, странствующий жонглер, а если бы его сердце было отдано кому-то раньше, было бы совсем немыслимо требовать его обратно.

– Валентин! – окликнула Карабелла.

Ее голос вывел его из задумчивости. Он оглянулся. Она засмеялась и бросила ему дубинку. Он поймал ее, как его учили, между большим пальцем и остальными, так, чтобы головная часть дубинки была обращена к углу. Тут же прилетела вторая дубинка от Слита и третья от Карабеллы. Он засмеялся и послал дубинки кружиться над головой старым знакомым рисунком, бросал и ловил, а Карабелла хлопала в ладоши и тоже бросала и ловила. Как хорошо было снова жонглировать! Лорд Валентин, великолепный атлет с быстрым глазом, ловкий во многих играх, но слегка прихрамывающий после давнего падения с лошади, не умел жонглировать. Жонглирование было искусством простого Валентина. На борту корабля он нес ауру авторитета, пришедшую к нему, когда мать вылечила его мозг и чувствовал, что его компаньоны держатся от него на некотором расстоянии, но тем не менее пытаются по возможности видеть в нем прежнего Валентина из Зимрола. Поэтому ему было особенно приятно, что Карабелла так непочтительно швырнула ему дубинку.

И работать с дубинками ему тоже было приятно, даже когда он уронил одну, а пока поднимал, вторая стукнула его по голове, что вызвало презрительное фырканье Залзана Кавола.