Элизабет Эбботт - История целибата

Мод из Террингтона была беглянкой, пойманной спустя годы жизни в грехе. Ей навсегда запретили покидать монастырь, обрекли на одиночество, позволяя только петь в хоре, каждый день избивали, унижали, лишали нормальной еды, обувь разрешали надевать только два раза в неделю и навсегда запретили какие бы то ни было связи или переписку с внешним миром. Отношение к Мод было особенно суровым, но факт оставался фактом: нарушение усложненных и обычных принципов и ритуалов чуждого образа жизни никогда не оставалось безнаказанным.

Основу призвания монахини составляло целомудрие – главный из данных ею обетов, имевший самые далекоидущие последствия. Твердым в своих убеждениях монахиням соблюдать его было достаточно просто. А для тех из них, кто попадал в монастырь против своей воли, впрочем, также как для монахов и священников, это было невероятно трудно. Праведная монахиня подходила к проблеме целомудрия с разных точек зрения, укрепляя свою решимость доводами о его духовной значимости и награде, ее священных обязательствах в качестве Христовой невесты и дьявольском грехе сомнений. Чтобы облегчить свое положение, она сосредоточивала эротические ощущения на возвышенном обожании Христа; мистика и сексуальность соединялись в мощных порывах, экстазах, доходящих до обмороков, припадков с рыданиями или криками, причем все эти явления официально признавались высшими церковными властями как свидетельства божественной одержимости. Кроме того, монахини, добровольно приходившие в монастыри, нередко голодали, доводя тело до такого истощения, что его естественные функции и циклы отмирали.

Однако монахини, оказавшиеся в монастырях помимо своей воли, не хотели отказываться от своего женского естества, чтобы свято соблюдать целомудрие. Как девушки из добропорядочных семейств, они почти наверняка понимали и соглашались с тем, что девственность следует хранить до вступления в брак. Но как монахинь, против своей воли оказавшихся в нежеланном мире, где брак был запрещен, их не могла утешить даже мысль о том, что непорочность обеспечит им в будущем возможность счастливого брака. А если смотреть на дело с этой стороны, что еще они могли потерять, когда все уже было потеряно?

Даже те средства, которые были доступны праведным монахиням, в глазах их против воли заточенных за монастырскими стенами сестер не имели никакого смысла. Пища и так была настолько скудна, что отказывать себе в ней не имело смысла. Зачем лишать себя удовольствия, оставаясь в день праздника без маленькой сладости? Зачем себя наказывать, если жизнь уже достаточно их наказала? И к чему подчиняться деспотичной власти матери настоятельницы, в каменном сердце которой нет сострадания к несчастьям ее печальных, запуганных и отчаявшихся затворниц?

Хотя большинство монахинь, видимо, вели целомудренный образ жизни, было немало таких, кто оступался и падал. В строгих монастырях это случалось реже, но когда самих аббатис там поджимали обстоятельства, иногда они скрывались в безнадежно распутных обителях. Одна английская мать настоятельница, как говорили, имела двенадцать детей и выделяла дочерям приданое, распродавая монастырские владения. В двойных монастырях, состоявших из мужской и женской общин, процветали многочисленные сексуальные связи. Епископы регулярно издавали эдикты, запрещавшие свободные сношения – во всех смыслах – между обитавшими там мужчинами и женщинами.

В монастырях со слабым руководством и дисциплиной монахини имели слуг, прекрасно питались, следили за последней модой, держали при себе маленьких собачек, ходили гулять за монастырские стены или ездили в город. Они принимали у себя мужчин, оставаясь с ними наедине, вступали в сексуальные отношения, молчаливо допускали измены мужьям с любовниками. Осуждавшие такое положение вещей люди говорили, что в женский монастырь мог зайти любой мужчина, а монахини уходили оттуда и возвращались обратно, когда им заблагорассудится.

Хуже всего дело обстояло в Венеции, где женские монастыри нередко мало чем отличались от публичных домов. В XIV в. там были поданы иски против тридцати трех монастырей, где терпимо относились, а порой даже потворствовали прелюбодеяниям монахинь с посещавшими их мужчинами. Особенно скандальная слава выпала на долю женского бенедиктинского монастыря Сант-Анджело ди Конторта, хотя его обитательницы принадлежали к венецианской элите. Монахини с двумя аббатисами и не думали об осмотрительности, занимаясь половой жизнью на пикниках и – если говорить о восхвалявшемся матерью Марселой уединении в более приземленном смысле – в собственных кельях. Там зачинали и рожали детей, ссорились между собой любовники, пышным цветом цвела ревность. Папа закрыл Сант-Анджело в 1474 г., но этот монастырь был всего лишь одним из многих религиозных институтов, поведение обитательниц которого было достойно самого серьезного осуждения.

Другим женским монастырем, скорее походившим на публичный дом, был английский монастырь в Каннингтоне, в графстве Сомерсет, маленький и бедный, но жили там дочери лучших семейств. Одной из главных грешниц обители была упрямая монахиня Мод Пелхэм, а другим грешником – Хью Уиллиндж, священник «похотливый… и распутный как кролик» [368]. Она не только блудила сверх всякой меры, но и начинала беситься и выходить из себя, если ее этим попрекали. «Она как мегера бросается на настоятельницу и других сестер, испытывающих отвращение к тем вещам, о которых сказано выше… она грозит жестоко их наказать ножами и другим оружием» [369].

Некоторые английские монахини чувствовали себя настолько свободными, что без всякого стеснения вели светскую жизнь, часто ходили в гости и принимали гостей, участвовали в праздниках с пиршествами и в представлениях менестрелей. Монахини, активно жившие половой жизнью, часто брали инициативу такого рода отношений в свои руки, и, хотя некоторые англосаксонские короли специально выбирали себе в монастырях любовниц, за которых молились священники, мужчины-англичане вели себя более сдержанно. Монахини договаривались о свиданиях как в монастырях, так и за их стенами, иногда переодеваясь в светскую одежду для встреч с возлюбленными. В XVI, XVII и XVIII вв. во Франции и в Италии молодые повесы часто заезжали в женские монастыри, где искали себе любовниц из числа достигших брачного возраста монахинь.

Церковь карала за вероотступничество гораздо более жестоко, чем за порочность, отлучая отступницу и преследуя ее, если понадобится, долгие годы. Агнес де Фликсторп была отдана в монастырь против своей воли и сбежала оттуда, потом в течение десяти лет скрывалась, а Церковь повсюду ее разыскивала. Когда Агнес нашли и она вновь оказалась во власти священнослужителей, ее заточили в монастырскую темницу и заковали в кандалы. Измученная физически и духовно, претерпевшая поношения и издевательства, Агнес сдалась и раскаялась, но через несколько лет бежала из монастыря еще три раза.