Элизабет Эбботт - История целибата

Позже под вопрос была поставлена сама суть движения шейкеров. Неоднозначное отношение и открытый бунт молодых шейкеров нельзя объяснить исключительно смертью матери Анны в 1784 г.; скорее всего, даже она не смогла бы предотвратить упадок движения. Причина его состояла в том, что шейкеры, как и все общины, где соблюдался целибат, должны были полагаться на их поддержание и рост через обращение новых членов в новое вероисповедание. Однако они не только были далеки от того, чтобы вести постоянное пропагандистское наступление, направленное на привлечение новых членов, но им не удалось заинтересовать своей верой даже собственных детей настолько, чтобы тем захотелось оставаться в общине. И самым серьезным яблоком раздора в этом вопросе являлся именно целибат, определявший организацию и весь образ жизни шейкеров, как и те правила, которыми они руководствовались.

Когда это произошло, шейкеры в панике стали использовать разные методы, чтобы предотвратить распад общины. Некоторые пытались больше молиться. Другие сбрасывали с себя потрепанные одеяния и плясали обнаженные, возможно, чтобы смирить гордыню. Некоторые отказывались ложиться спать после плясок, предпочитая умерщвлять плоть как средневековые монахини, ложась «на цепи, веревки, палки в самых унизительных и смиренных позах, какие только могли придумать!» [403].

Шейкеры XIX в. продолжали менять обряды. Их впечатляющий «Полночный крик», продолжавшийся две недели, представлял собой неистовый полночный марш со свечами и песнопениями. «Нагорные встречи» чем-то напоминали гаитянские церемонии вуду, когда вызывали духов разных людей – от матери Анны до Наполеона I, и они вселялись в медиумов, позже подробно рассказывавших о снизошедших на них откровениях. Нельзя не отметить, что в их историях нередко осуждался целибат – суть учения теологии шейкеров [404].

Старейшинам было известно о развитии бунтарских отношений, которые почти всегда вызывались необходимостью соблюдения целибата. Вместо того чтобы говорить о его преимуществах, они просто наблюдали, как целибат становился основой недовольства, но могли только запрещать его нарушение, оставаясь при этом беспомощными. Те, кого целибат не устраивал всерьез, стали покидать общину, несмотря на то что в секту приходили новые члены. Со временем соотношение такого рода изменений в составе и численности членов секты возросло настолько, что обращение новых шейкеров уже не могло компенсировать ее потерь за счет выхода старых.

Целибат, вдохновлявший движение шейкеров, видимо, одновременно его уничтожал. Тем не менее это был не сам по себе принцип безбрачия, а то, как он представлялся и как воспринимался. По мере того как на новых процветающих землях материальное положение шейкеров улучшалось, они, скорее всего, просто перестали отдавать себе отчет в том, насколько лучше стали жить. Улучшение питания и здоровья снизило опасность деторождения, что раньше составляло одно из основных преимуществ целибата. Равенство полов отчасти нарушалось безликими одеждами входивших в секту шейкеров женщин. И хотя наиболее харизматичные из них проповедовали целибат и сами его соблюдали, как и мать Анна, движение перестало предлагать достаточное вознаграждение для того, чтобы сохранять численность своих членов или привлекать достаточное количество новообращенных. В конце концов, оно сократилось до незначительной группы верующих.

Самой большой неудачей шейкеров стало положение с их детьми, поскольку большая их часть отвергала суровую религию и аскетический образ жизни. На Горе Ливан с 1821 по 1864 г. из принятых в общину ста сорока четырех мальчиков восемь умерло, десять были «унесены прочь», двое отосланы из общины, двадцать два стали шейкерами, а сто два ушли «в мир». Они так поступили, потому что шейкеры подавляли связи между родителями и детьми, чье существование их теологи даже отрицали, хотя, как всем нам прекрасно известно, именно они играют основную роль в нормальном развитии ребенка. Вместо этого шейкеры отвергали свою молодежь, а потом рассчитывали на то, что дети воспримут образ жизни, казавшийся безразличным или враждебным их молодежным потребностям, проблемам и возможностям. Молодые люди под влиянием гормональной перестройки с угрюмым ожесточением противостояли суровому режиму общины и с увлечением приобретали трудовые навыки в надежде на то, что, как они справедливо полагали, эти навыки позволят им добиться успеха в презренном внешнем мире, о котором им было известно не так уж много. Поэтому не было ничего удивительного в том, что обрядом перехода к зрелости у многих становился путь из общины в манящий внешний мир, отнюдь не вызывавший у них презрения.

[405]

«Мир вам!» – таков был лозунг того мира, в котором в 1879 г. в городе Роквилл, штат Мэриленд [406], родился младенец Джордж Бейкер. Основатель самых успешных в США в XX в. общин, где соблюдали целибат, был сыном бывших рабов. Для его семьи, боровшейся за выживание, имели значение даже те незначительные заработки, которые он получал ребенком на временных работах. Кроме работы Джордж достаточно долго ходил в школу, чтобы стать заядлым читателем и всю жизнь следовать советам учителей о необходимости соблюдать пунктуальность, поддерживать чистоту, быть сдержанным и много трудиться.

Помимо работы и школы на формирование и становление личности Джорджа оказала влияние Иерусалимская методистская церковь Роквилла. Ее чернокожие светские проповедники вдохновили его, а их тесная, спаянная община приняла его в свое лоно, защитив от тех, кто насмехался над его небольшим ростом – когда он вырос, рост его составлял всего пять футов и два дюйма.

Мать Джорджа скончалась, когда он был еще подростком. Ее вес тогда составлял четыреста восемьдесят фунтов, и, как писала местная газета, она считалась «самой крупной женщиной округа, если не всего государства». Вскоре после смерти Нэнси Бейкер Джордж оставил дом и ушел в Балтимор. Он навсегда порвал со своим прошлым, отказался от семейных связей и в одиночестве отправился на поиски собственных истин.

В Балтиморе Джордж узнал о тяжелом городском труде, бедности, профсоюзном движении и расизме, таком же разрушительном, как суд Линча в сельском Мэриленде. Но Господь не оставил порочный город. Джордж находил убежище в городских церквах, устроенных в помещениях бывших магазинов, и там оттачивал ораторское мастерство, одновременно укрепляя преданность своим религиозным убеждениям. Постепенно он создал религиозное учение, в котором афроамериканская духовность сочеталась с бытовавшими тогда представлениями о силе позитивного мышления, достижении единства с Господом, соблюдении целибата и об уничтожении не просто расизма, но и расы как таковой – понятия, которое, как он полагал, не существовало [407].