Элизабет Эбботт - История целибата

Версия грехопадения в интерпретации Анны существенно отличалась от церковной. Господь равным образом наказал Адама и Еву, и потому их обоюдные страстные сексуальные желания, а не особая порочность Евы, вызвали Его гнев. Анна не испытывала ненависти к женщинам, вся ее ненависть была направлена против основного зла – сексуальных отношений.

Пророческие сны Анны и тяжкие испытания превратили ее в неустанного борца за чистоту нравов. На встречи, которые она организовывала, в большом количестве собирались мужчины и женщины, в надежде искупить свои грехи – включая «самую скрываемую отвратительную мерзость», – подробно описывали их, скорее в наглядных подробностях, чем рассказывая о том, как они блудили. Однако такая удивительная форма общения лишь возбуждала в любопытствующих еще большее искушение и соблазн. В этом и состояло поразительное обращение Анны к людям: целибат даже после расторжения брака обращает людей в веру.

У женщин были свои причины с воодушевлением соблюдать целибат. При отсутствии надежных противозачаточных средств, за исключением воздержания, половой акт ассоциировался у них с рождением детей в такой же степени, как с получаемым удовольствием, и многие очень этого боялись. Рождение детей могло сопровождаться страшными мучениями, причем нередко оно было смертельно опасным: уровень смертности среди матерей и новорожденных был в те времена необычайно высок. Женщины тогда рожали, сидя на грязном родильном стуле или на корточках над соломой, и очень многие умирали от послеродового сепсиса. От плохого питания деформировались кости таза, и младенцы попадали в деформированные родовые каналы как в ловушки. Чтобы извлечь их оттуда, повитухи использовали акушерские крючки, но иногда детей можно было извлечь только по частям. А те дети, которым удавалось дожить до взрослого возраста, оказывались в такой же беспросветной нищете, из какой всю жизнь не получалось выбиться их родителям.

Воздержание было для женщин основным средством защиты от такого рода перспектив, однако мужья, Церковь и общество этого не допускали. Целибат, отстаивавшийся матерью Анной, носил иной характер. Это была некая форма поклонения, долга перед Господом, сознательный отказ от потворства гнусным плотским страстям. Такая позиция наделяла верующую женщину моральным авторитетом, позволявшим ей противостоять домогательствам, включая домогательства разгневанного мужа. Численность шейкеров постепенно увеличивалась [392]. По мере того как слава Анны росла, усиливалась и ненависть к ней со стороны гражданских властей. Они неоднократно лишали ее свободы и ничего не делали, чтобы защитить ее, когда разгневанные граждане преследовали ее, били, пинали и побивали камнями. Но страдания Анны лишь укрепляли ее веру и развивали ее вероучение. Однажды ей явился Иисус и открыл, что она – мать Анна – была созданной Им плотью. После этого ее заявления стали еще более вызывающими. «Я замужем за Господом нашим Иисусом Христом, – с ликованием заявляла она. – Он глава моя и муж мой, и нет у меня другого».

Такого рода признания монахини делали на протяжении столетий, но Анна Ли была замужем, и это придавало ее заявлению совсем другое звучание. Если монахини часто бывали влюбленными невестами, ожидавшими окончательного духовного заключения брака, мать Анна рассматривала свой брак с Христом как свидетельство ее собственного чрезвычайно завышенного статуса человека, которому открыты небесные истины и доступна божественная мудрость.

В результате духовная иерархия шейкеров была расширена, чтобы включить в Божество мать и отца – во плоти воплощенных в матери Анне и Христе. Кроме того, земные женщины приравнивались к земным мужчинам, поэтому старейшинами и диаконисами у шейкеров могли быть как женщины, так и мужчины. Сам по себе целибат шейкеров был для них не только наградой, но также предвестником других вполне осязаемых должностей и почестей.

Феминистский эгалитаризм матери Анны был слишком вызывающим для большинства людей того времени, чтобы смириться с ним. В 1774 г. она приняла решение о том, что ее секте будет гораздо лучше в Новом Свете. Там праведные колонисты восстали против угнетения англичанами и процветала религиозная свобода. В то лето она и восемь других верующих, разделявших ее взгляды, уплыли за океан и основали Новый Ливан – общину неподалеку от Олбани в штате Нью-Йорк, где вскоре к ним стали присоединяться американские новообращенные.

С самого начала мать Анна создавала общество шейкеров с таким расчетом, чтобы в идеологическую основу его деятельности был заложен целибат. Мужчины и женщины жили в отдельных помещениях и никогда не оставались наедине друг с другом. Во время богослужений они сидели раздельно. Но мать Анна была человеком мудрым и вполне отдавала себе отчет в том, что само по себе насильственное разделение не могло предотвратить все ошибки поведения членов секты. Она прекрасно знала, что вожделение – могучая сила: ее муж Абрахам, например, смотрел на нее с вожделением несколько лет. На самом деле его неутолимое стремление к плотским отношениям было одним из первых явлений, с которыми она столкнулась в Америке. Каким-то образом ей удалось его убедить в том, что она никогда больше не вступит в сексуальные отношения, и ее горевавший супруг в конце концов отошел в сторону, оставив ее в одиночестве, предоставленную чудесному состоянию целибата [393].

Возможно, в связи с тем, что она так часто была вынуждена спорить с постоянно домогавшимся ее мужем, мать Анна оказалась чрезвычайно изобретательной, придумывая различные способы избавления от похотливости. Одежда шейкеров – добротная, блеклая, скрывавшая фигуру – служила хорошей защитой от возбуждения сексуального интереса. Американские соседи с особым презрением насмехались над женщинами, которых Артемус Уорд [394]описал в известном отрывке как «совокупность качеств особи женского пола, выглядящей примерно как прошлогодняя подпорка для вьющейся фасоли, вставленная в длинную сумку для еды… неестественная, несуразная и унылая… Вам хочется держаться от этого убожества как можно дальше» [395].

Для общения шейкеры трижды в неделю встречались на «общих собраниях», во время которых мужчины и женщины сидели лицом к лицу, беседовали, читали или пели. Они снимали напряжение «говорением на языках»: нам остается лишь гадать, до какого состояния транса нужно было дойти в религиозном экстазе, чтобы начать издавать нечленораздельные звуки в попытке имитировать чужую речь.

Возможно, наиболее мощной формой сублимации является танец, как хорошо известно участникам движения «Истинная любовь ждет», и надо сказать, что шейкеры были замечательными танцорами, они танцевали как Давид «всей своей мощью пред Ковчегом Господа», прославляя совершенное им убийство Голиафа. Шейкеры плясали с ритмичным неистовством, самозабвенно, порой впадая в транс, кружась как в водовороте, притопывая, и при этом пели как одержимые, «быстро то и дело проходили друг перед другом, будто облака при сильном ветре» [396]. Вытянутые руки в танце стряхивали грех и зло; тела прогибались, слабели, и сами они теряли сознание.