Рихард Фрибе - Союз на всю жизнь
- Название:Союз на всю жизнь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент 5 редакция
- Год:2019
- Город:Москва
- ISBN:978-5-699-99219-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Рихард Фрибе - Союз на всю жизнь краткое содержание
Пока мы спим или занимаемся насущными делами, едим или обнимаемся, даже пока мы совершенно ничего не делаем – в нашем организме происходит кипучая деятельность. Тот факт, что для кого-то мы целая Вселенная, может пугать и даже вызывать отвращение, однако не спешите хвататься за гигиенические салфетки: эти маленькие организмы, населяющие нас, нам вовсе не враги.
Ганно Харизиус и Рихард Фрибе провели масштабное исследование и установили, что сотрудничество человека и бактерий продолжается миллионы лет. Но даже если многие наши поступки продиктованы особенностями такого сосуществования, оно приносит пользу обеим сторонам.
Союз на всю жизнь - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Каждый человек в сущности является тем, что социобиологи называют суперорганизмом – сообществом множественных отдельных живых организмов, каждый из которых обладает определенной индивидуальностью, действует в собственных интересах и в постоянном взаимодействии, коммуникации и взаимном контроле питает общее целое и в некоторой степени сохраняет его стабильность. Это общее целое в таком случае именуется как Синди из Марцана, Михаэль из Берлина или Вася из Реутова. В настоящее время существует целых семь миллиардов таких суперорганизмов категории «человек», не считая все остальные виды животных. Да и они, насколько известно, все нестерильны и охвачены микробной жизнью. Вместе с тем сюда равным образом также следует отнести все растения, на листьях, корнях, коре и плодах которых господствуют микроскопически крошечные полезные существа. Даже терруар, специфический вкус вина определенной местности, должен быть благодарен микробам на гроздьях {5} 5 Bokulich et al.: Microbial biogeography of wine grapes is conditioned by cultivar, vintage, and climate. PNAS 2013 doi: 10.1073 /pnas.1317377110.
.
Для организмов, в отношении которых когда-то было установлено, что они представляют собой тесные, взаимодействующие в рамках симбиоза сообщества нескольких организмов и видов, например кораллов, биологи изобрели понятие «голобионт». Между тем человек тоже выступает в качестве голобионта, как мог бы выразиться Макс Фриш.
Или как это сформулировали бы социал-демократы: «мы» решает.
Наше существование в свете голобионтов и суперорганизмов тем не менее совсем не предполагает нивелирование, или деиндивидуализацию. Напротив. Каждое «мы» особенное.
Каждый микробиом уникален
Подобно тому как каждый человек является носителем своеобразного, уникального отпечатка пальцев, индивидуального голоса, жизненного опыта, которые не могут в точности соответствовать чьим-либо другим, а также собственного уникального генома (даже однояйцевые близнецы немного отличаются друг от друга), так и каждый человек является носителем своего микробного отпечатка.
Нет двух одинаковых людей. И нет двух одинаково заселенных бактериями людей.
Это одна из причин, почему была написана эта книга. Такое заселение является действительно, насколько известно до сих пор, относительно стабильным и устойчивым. Но тем не менее оно динамично. Во всяком случае, на него можно воздействовать лучше, чем на ген или «гены». Например, пятилетний ребенок, снова приехавший в большой город после трех недель каникул на даче, будет иметь иной микробный отпечаток, чем до поездки. Взрослый, который из-за обнаруженной инфекции с патогенными бактериями вынужден интенсивно поглощать антибиотики, после их курса тоже становится обладателем уже другой бактериальной смеси. По крайней мере, на это отчасти следует надеяться, поскольку после лечения должны исчезнуть как минимум вредные микроорганизмы.
Но, разумеется, антибиотик всегда равным образом поражает и другие, хорошие, микроорганизмы, которые, несмотря на это, к счастью, в большинстве случаев возвращаются снова (см. главу 9). И эта их суперспособность очень полезна для нас – поскольку иначе антибиотики, как и любое пищевое отравление, приносили бы еще более сильный и длительный вред. Однако именно эта жизнеспособность микробиома до сих пор затрудняет терапию микроорганизмами. Заменить уже имеющуюся нежелательную бактерию другой, возможно полезной для здоровья, значительно сложнее, чем выжить Михаэля Баллака из национальной сборной по футболу. С одной стороны, нужно найти способ, который позволит укрепить сопротивляемость здорового микробиома, и, возможно, целенаправленно дополнить его другими полезными существами. С другой же стороны, нормализовать явно сбившийся с правильного пути или даже захваченный злодеями микробиом. В этом и будет заключаться одна из величайших сложностей медицины этого столетия.
Какой адрес у ваших микробов?
По какому признаку мы узнаем, что кто-то живет в определенном городе? По записи в паспорте? По свидетельству о регистрации места жительства? Или по тому, как этот кто-то называет свой город сам? Это было бы весьма по душе некоторым не совсем бедным, но не расположенным к налоговым органам своих родных стран личностям. Тогда тот, кто зарегистрирован в одном налоговом оазисе, несмотря на это, мог бы проводить все свое время в Лаймене, или Керпене, или Бохуме. Информацию о том, действительно ли важные персоны выполняют свою по крайней мере частичную обязанность присутствия по месту регистрации, не раскроет даже генетическая диагностика. Однако диагностика бактериального генома имеет такую возможность.
Любое место пребывания оставляет следы в микробиоме. Если верить, например, пионеру исследуемого направления, Пееру Борку из Европейской молекулярно-биологической лаборатории в Гейдельберге, на основе анализа бактериального генома кишечника можно с полной уверенностью сказать, проводит ли некто большую часть своего времени в Гейдельберге или нет. За несколько дней даже у репортера, который как раз гостил в лаборатории Боркса, удалось обнаружить небольшой бактериальный городок Неккар.
Человеческий микробиом является в целом стабильным и все-таки изменяемым. Он содержит сигнатуры, которые могут быть зафиксированы в нем на протяжении всей жизни (некоторые виды, приобретенные при рождении), в течение нескольких недель (если человек некоторое время жил, например, в Гейдельберге) или даже за несколько дней (посещение Гейдельберга).
Человеческий микробиом индивидуален, но в то же время с него можно считывать информацию о принадлежности к большим или небольшим группам. Группа «человек из Гейдельберга» является одной из них, группа «человек с собакой» – другой, группа «живет во Франции» – следующей. При распределении по странам для Борка и его коллег полезными были, в частности, такие гены, которые увеличивают сопротивляемость бактерий к антибиотикам. Очевидно, что для каждой страны имеет место типичный образец противодействующих генов.
Откуда берутся бактерии? Из еды, с любой поверхности, которой мы касаемся, в результате рукопожатия или от поцелуя в губы, из воздуха. Звучит не очень аппетитно, но, забегая вперед, скажем, что нам это не вредит, но это следует принять как есть. Вся планета покрыта тонким слоем фекалий. Люди, живущие в районе Берлин-Фридрихсхайн, знают, о чем идет речь. Другие, быть может, полагают, что это связано с собаками. Впрочем, тот, кто однажды гулял по небольшому греческому острову, неделями не сможет отделаться от запаха козьего навоза. И тот, кто полагает, что жидкий навоз, который фермеры перекачивают на своих полях, хоть и пахнет, но в остальном не оставляет следов в атмосфере, ошибается. Воздух, который мы вдыхаем, изобилует бактериями и их спорами. Многие из них с удовольствием располагаются в нас на некоторое время или даже на всю жизнь.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: