Александр Зиновьев - Русский эксперимент

До жалкого уровня низводится национальная культура. Место ее занимают самые примитивные образцы западной культуры, вернее — псевдокультуры Запада. Массам населения предоставляется суррогат демократии в виде распущенности, ослабленного контроля со стороны властей, доступных развлечений, системы ценностей, избавляющей людей от усилий над собой и от моральных ограничений.

Именно такой процесс начался в России в 1985 году, а в августе 1991 года он принял настолько цинично откровенную форму, что теперь может служить классическим образцом западнизации.

Глобальное общество.Запад интегрируется в новое социальное образование не сам по себе, не в рамках западных «национальных государств», а как явление глобальное, т.е. как метрополия мировой империи, которую в пропаганде называют глобальным обществом. Последнее не есть просто объединение всех народов и стран планеты в единое общество большого размера. Это есть образование глобального общества второго уровня по отношению к привычным странам, своего рода сверхобщества, которое есть распространение западного сверхобщества по всей планете. Это есть, далее, образование мирового порядка в желаемом для этого сверхобщества виде, т.е. вертикальное структурирование народов мира (иерархизация их) и установление для каждого его места и роли в мировом Левиафане.

Предусмотрено и предопределено, естественно, место России в этом глобальном обществе, спланирована судьба ее и судьба русского народа. Советский Союз разгромлен как конкурент Запада на мировое господство и как препятствие на этом пути. А территория и природные ресурсы России жизненно необходимы для выживания Запада в современном виде и современных условиях.

Ему поаплодировали, как положено. Но из вопросов и реплик он понял, что за эти годы тут ничто не изменилось. Старики как были завистниками, холуями, хамелеонами и бездарностями, так и остались ими. На место вымерших пришли новые, превосходящие предшественников в этих качествах и присоединившие к ним развязность, самоуверенность, претензии на принадлежность к высотам мировой науки.

Ф: Я наблюдал за лицами этих людей. Зря ты перед этими свиньями бисер метал!

П: Я это заметил. В России сейчас вообще не хотят знать реальный Запад. Считают, что тут сами знают и понимают Запад лучше, чем такие, как я. Слушают только западных людей, которые преподносят западную идеологическую и пропагандистскую чушь. И в эту чушь верят, потому что хотят, чтобы Запад был именно таким и чтобы Россия стала такой пропагандистско-идеологической, образцовой западной страной.

Ф: Тьфу! Что мы за народ! Ты прав: у нас больше нет будущего.

П: Именно такие образованные и претендующие на ум, талант и нравственность русские люди суть главный враг русского народа.

Ф: Неужели образование, ум, талант и мораль враждебны нашей природе?!

П: Претендующие на что-то не обязательно обладают этим. Дело тут вот в чем. Мы привыкли думать, будто глупость есть отсутствие ума, бездарность — отсутствие таланта и т.п. А на самом деле на каждое качество человека, которое мы считаем положительным, имеется имитирующее его, но противоположное качество. Глупость есть наличие качества, противоположного уму, бездарность — наличие качества, противоположного таланту, и т.д. Эти качества сосуществуют в человеке, взаимно проникают друг в друга. Их нельзя разделить. В одном и том же человеке одновременно могут развиваться ум и глупость. Причем имитационные негативные качества обычно выглядят больше похожими на своих позитивных двойников, чем сами позитивные качества. А образование, обучение, опыт, эрудиция делают грань между подлинными достоинствами человека и их имитационными явлениями почти неразличимой.

Ф: Ясно! Умные и талантливые от природы люди — редкость, а глупые и бездарные — норма, вторые стремятся помешать проявиться первым, чтобы самим выглядеть умными и талантливыми. И в современных условиях они преуспевают в этом.

П: Посмотри, что получается! Я всегда ненавидел собственность и ограничивался минимумом вещей. Имел самое скромное жилье, доставшееся волею случая. Не требовал квартиру. Не имел дачи и машины. Не знал, что такое счет в банке и сберегательная книжка. Пальцем не шевельнул для карьеры. Одним словом, жил в мире идей и высших ценностей. Вроде бы как раз то, что требовалось от идеального человека коммунистического общества. Все мои коллеги по работе и знакомые из кожи лезли, чтобы преуспеть по службе, обзавестись квартирами, дачами, машинами и т.п. А мне создавали репутацию скрытого антисоветчика и антикоммуниста задолго до того, как я написал свой злополучный доклад. Почему?!

Ф: Ты же сам знаешь ответ!

П: Знаю. Но до сих пор недоумеваю. Бесспорно, именно они были нормальными гражданами реального коммунизма, а я -«белой вороной». Я самим фактом своего бытия портил им жизнь. Но почему они меня сочли антикоммунистом?!

Ф: Потому что тогда это был обобщающий образ врага.

П: Согласен. Смотри дальше! Я ни разу не был за границей. Меня много раз приглашали на международные профессиональные встречи. Но ни разу не выпустили.

Ф: Ты был «невыездной».

П: Но ведь другие сотрудники института ездили за границу, и в туристические поездки, и в командировки, и к родственникам! Но сейчас я не об этом. Они бывали за границей, привозили всякое барахло, вслух восторгались Западом. И ничего! А я всего один раз пытался оформить документы на конгресс, причем по рекомендации дирекции, а не по своей инициативе, и меня сочли «внутренним эмигрантом». Когда меня громили в институте, выступал один мой коллега, с которым я имел дружеские отношения. Он сказал, что будто я неоднократно выражал намерение остаться на Западе. А ведь я туда даже не просился, Западом никогда не восторгался!

Ф: Значит, ты скрывал свою подлинную натуру и подлинные намерения!

П: Именно так и говорили на собрании в институте после моего увольнения. Именно так и было написано в «закрытом» письме райкома партии по поводу моей высылки на Запад. Там даже писали не о высылке, а о моем «бегстве на Запад»! А ведь о Западе-то все они сами мечтали!

Ф: Все то же: ты был «белой вороной».

П: После 85-го года все они стали антисоветчиками и антикоммунистами, все вышли из партии, многие приватизировали жилье, наиболее активные стали работать в частных предприятиях, вошли в антикоммунистические организации и т.п. А...

Ф: А соотношение между тобой и ими осталось прежнее. Изменились лишь названия.

П: И знаешь, я во всем этом вижу какую-то страшную справедливость.

Ф: Ну, это ты уж слишком!

П: А вот послушай! Когда они считали меня антикоммунистом, для них быть коммунистом означало быть таким, как они, — продуктом реального коммунизма, людьми коммунистического общества. Они были адекватны этому обществу. А я был человек не от мира сего, из утопии!