Екатерина Биричева - Концепт «субъекта» в пространстве неклассической онтологии
- Название:Концепт «субъекта» в пространстве неклассической онтологии
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Директмедиа
- Год:2014
- Город:М.-Берлин
- ISBN:978-5-4475-2493-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Екатерина Биричева - Концепт «субъекта» в пространстве неклассической онтологии краткое содержание
Концепт «субъекта» в пространстве неклассической онтологии - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Несмотря на неотъемлемый авторский характер, концепт, как и категория, отсылает только к себе самому, «он автореферентен, будучи творим, он одновременно сам полагает себя и свой объект» [27, с. 29]. И в этом смысле концепт «нетелесен» [27, с. 27] и «недискурсивен» [27, с. 29]: он не совпадает ни с состоянием вещей, ни с предложениями языка. «Он есть некое чистое Событие, некая этость, некая целостность» [27, с. 27]. Концепт и категория здесь подобны своей «событийной» природой, и то, и другое – не языковые средства, не универсалии и не просто слова, но события смысла. Однако целостность концепта отличается от целостности категории. В отличие от категории как некой «вбирающей» формы, которая схватывает смысл, концепту свойственна «консистенция»: помимо осуществления того или иного образа мысли, его ауто-пойетическое движение осуществляет производство смысла, «материи бытия». Между концептом и категорией здесь практически стираются все различия: это одно и то же, увиденное под разными углами зрения. Но может возникнуть ощущение, что категория – нечто более общее, чем концепт. Например, говоря «категория "субъект"», разве мы не подразумеваем под этим выражением совокупность всех концептов субъекта, их изменчивую историю и топологию? И, может быть, когда мы говорим «трансформация категории "субъект"» мы имеем в виду то же, что и «изменение консистенции концепта "субъект"»? Чтобы в этом разобраться, стоит раскрыть, о какой «консистенции концепта» идёт речь.
В отличие от категорий, которые уже предполагаются в свете того или иного понимания бытия, «концепты не ждут нас уже готовыми» [27, с. 10]. Если категории можно назвать «инструментами» производства смысла, смысла бытия, то концепты – это скорее творимые «продукты» данного производства. Когда мы говорим о консистенции концепта, мы имеем в виду его определение через «внутренние» и «внешние» связи. Внутренняя природа концепта определяется неким «шифром» – его составляющими, каждая из которых сама может при определённых условиях образовывать концепт, имеющий в себе другие составляющие [27, с. 21]. В отношении к другим концептам творимому концепту свойственно становление [27, с. 22], взаимное обусловливание соседствующих концептов друг другом. Составляющие концепта неотделимы друг от друга в нём самом: «каждая отличная от других составляющая частично перекрывается какой-то другой, имеет с нею зону соседства, порог неразличимости» [27, с. 26]. Это и есть внутренняя консистенция концепта, его «эндоконсистенция». В пределах одного плана проблематики при создании концепта вместе с другими «между ними приходится строить мосты» [27, с. 26], то есть одновременно создавать внешние связи концепта, его «экзоконсистенцию». Таким образом, с одной стороны, концепт можно понять как «упорядочение составляющих по зонам соседства» [27, с. 27], где составляющие представляют собой интенсивные «вариации». «Они процессуальны, модулярны» [27, с. 27]. В этом сказывается отличие универсалий и концептов, например, «концепт той или иной птицы – это не её род или вид, а композиция её положений, окраски и пения» [27, с. 27]. С другой стороны, авторскому концепту присущ уникальный характер не только в силу «внутреннего» содержания (эндоконсистенции), но и благодаря определённой постановке проблематики, связывающей «внешние» стороны концептов и организующей его экзоконсистенцию, за счёт которых концепт обретает свою жизненную силу.
Развивая методологию творчества концептов, Делёз и Гваттари говорят об особой среде [27, с. 44], в которой «концепты свободно вступают в отношения недискурсивной переклички» [27, с. 30]. Если концепты – это события, то есть некий «горизонт событий» [27, с. 44], план имманенции. «План – это словно пустыня, которую концепты населяют без размежевания 3 3 Ср. с цитируемой выше фразой Хайдеггера «Философствование есть выговаривание и размежевание…».
… План имманенции – это не мыслимый или потенциально мыслимый концепт, но образ мысли» [27, с. 45]. Это тот самый «фон», на котором происходит создание концептов. Действительно, загадочное словосочетание «план имманенции» трудно «перевести» на экзистенциально-герменевтический язык, найти ему эквивалент внутри категориального мышления, однако его объяснение становится возможным, если обратиться, наконец, к самим бытийным основаниям.
Различные авторы пользуются различным языковым стилем, видят разнообразные проблемы, направляют мысль по пути разворачивания категорий или же творчества концептов, потому что само бытие понимается ими по-разному. Различие между этими словами заключается в том онтологическом контексте, который они организуют: речь идёт об использовании слова «категория» (или «философское понятие») в рамках «оседлого», монадического понимания-осуществления бытия наряду с введением слова «концепт» в пространство «кочевого», номадического способа бытия. То есть философствование как та самая «тяга повсюду быть дома» [101, с. 456] разворачивается в онтологической точке или номадической сингулярностью. Таким образом, например, путь Хайдеггера как фундаментально «осёдлого» 4 4 «Оседлость» не обязательно предполагает пребывание «дома», но вообще наличие этого «дома», стремление в него вернуться, в то время как «кочевание» – это «дом повсюду и нигде»: перемещение по всей своей территории, население «без размежевания», «без собственности, надела или меры» [37, с. 55]. По этому поводу также см. [27, с. 45] и [109].
мыслителя – это «путь к языку» [104, с. 359], путь к «дому бытия» [103, с. 266]. С другой стороны, номадическая стратегия, понимая смысл как «Топос», как складчатую поверхность, границу, выступающую «в качестве артикуляции … различия: тело/язык» [31, с. 39], предлагает само «кочевание», сам путь разворачивания мысли в поверхности смысла сделать «домом». И эта, казалось бы несущественная, разница («путь к дому» как у Хайдеггера и «путь как дом» у мыслителей «поверхности», к которым, помимо постмодернистов, можно отнести, например, Ницше 5 5 «Мы должны идти туда, где вы нынче меньше всего можете чувствовать себя дома» [83, с. 134].
) основывает различные способы бытия: онтологическая точка, из которой смысл топологически видится как «среда», «стихия» мысли, и номадическая сингулярность, предполагающая скольжение мысли по «поверхности» смысла. Ни один из этих способов бытия не может быть осмыслен как «более» или же «менее» приоритетный – это скорее судьба бытия, о которой говорит Хайдеггер, или, по-постмодернистски, топология бытия задаёт нам определённый способ своего осуществления. В этом отношении номадологический проект, предлагаемый постмодернистской философией, неотделим от методологии смещения точки зрения, методологии творчества концептов, «мышления зрением» [50, с. 656], которое включает «множественность центров, смещение перспектив, путаницу точек зрения» [37, С.78] как неизбежный характер движения мысли.
Интервал:
Закладка: