Вадим Трунин - Портрет моего отца
- Название:Портрет моего отца
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Госкино СССР
- Год:1982
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вадим Трунин - Портрет моего отца краткое содержание
Портрет моего отца - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Господи, да куда же я от тебя денусь? Родной ты мой, маленький мой, любимый мой.
Так он и затих, прижавшись к матери, но краем глаза невольно видел, как бабушка открыла ящик комода, достала оттуда чистенький платочек, завязанный узелком, развязала, заслонясь спиной, послюнила пальцы. Потом узелок убрала обратно, ящик задвинула, подошла с поджатыми губами и положила на стол тоненькую стопочку красненьких.
Мама шмыгнула носом, высвободила осторожно руку, обнимавшую сына, и спрятала деньги в сумочку.
Коля вздохнул и пошел делать уроки.
Несколько позже, перед тем, как лечь в постель, он уловил минутку, когда никого не было в горнице, стянул со стола сумочку, спрятал ее под подушку и лег.
Мама подошла, склонилась, поцеловала.
— Спи, мой хороший, спи.
Когда она отошла, он нащупал сумочку под подушкой — на месте, — удовлетворенно вздохнул и уснул.
Проснулся утром. Солнце вовсю лепило в окна, птицы горланили.
Вспомнил и сразу рукой под подушку. Там было пусто.
— Мам! — крикнул. — Мама!
Вошла бабушка и села на стул, разматывая платок.
— Вставай, опоздаешь в школу. Я уж с утрешней дойки вернулась.
— А мама где?
— Уехала мама твоя. Ну-ну, ты ж мужчина. Вставай!
Дрова в печи прогорели. Он открыл заслонку, поворошил жар. Две головешки вспыхнули синеватым пламенем. Одну разбил кочергой, другая оказалась крепкой. И вдруг он отчетливо услышал знакомый до боли старушечий кашель. Сразу же вспомнился ему тот давний новогодний вечер…
Печка у бабушки никак не топилась. Она пыталась раздуть тлеющие полешки, дым вылезал из печки, слезил глаза.
Бабушка кряхтела и ворчала:
— О господи, и без того дровишки сырые, и ветер еще на тебе.
Коля стоял в дверях класса и смотрел на нее. За прошедшие шесть лет Коля вымахал в здоровенного парнягу, так что головой почти касался верхнего косяка, а плечами заслонял весь проем. Одет он был соответственно: джинсы, черный свитер, кожаная куртка — видно, мама неравно приехала.
— Ба, дай-ка я тебе помогу.
— Ох! — она вздрогнула. — Напугал. Вы чего — уже собираетесь? Так ведь рано еще. А погода-то, а? Новый год называется. Слякоть. Это в Сибири-то?! Деды переворачиваются в могилах.
— Ну, скажи еще: дырок своими ракетами понаковыряли в небе, вот и дует, — сказал с усмешкой Коля, выдирая фанеру из ящика учительского стола.
— А что ты про это знаешь? Люди поученей тебя и то сомневаются…
— Ох, бабуля, не смеши! — Коля стал фанерой махать перед раскрытой топкой. Пламя вспыхнуло, но тут же погасло, и дым повалил еще пуще, чем прежде.
— Эх-х ты, помощничек.
В класс ввалились все ребята во главе с Лешкой Горбатовым, из которого вышел крепкий коренастый паренек, от прежнего только вихры остались. Девочки и ребята тащили с собой коробки с елочными игрушками, магнитофон, рулоны с плакатами и рисунками.
— Выволакивай парты в коридор! — распоряжался Лешка. — Фу! А надымили-то, задохнуться можно. — И рванул окно так, что затрещала бумага, которой оно было заклеено.
В окно ворвался ветер, закружились снежинки.
Коля подскочил к Лешке, оттолкнул его от окна.
— Ты соображаешь? Охламон! Люди уродуются — печи топят, а он выстуживает.
— Кто охламон? Кто охламон? — попер на него Лешка.
Но тут меж ними встала девочка — так, ничего особенного, среднего росточка, стриженая, курносая — уперлась ладошками в обоих и растолкала.
— А ну, петухи, довольно! Ты, Лешка, давай парты таскай, а ты — в окошко за елкой, все равно она в дверь не пролезет, каждый топчется исключительно сам по себе, но это так казалось только на первый взгляд. Они не держались за руки, но все равно танцевали нарами, и каждая пара имела цепкую связь взглядом, ритмом, направлением движения. Лешкино плечо все время почему-то мешало Коле.
Колина мама тоже пришла. Она была все еще красива, даже не располнела почти. Но что-то едва уловимое изменилось в ней. Как-то суетливее и неувереннее стал ее взгляд, немного больше чем надо кривились губы в усмешке, и в опущенных плечах чувствовалась какая-то усталость.
Подошла учительница и встала рядом с ней.
— Все-таки так нельзя, — сказала учительница.
— Что? — спросила Колина мама.
— Я говорю, нельзя так баловать детей. Слепая родительская любовь может погубить ребенка.
— Это вы про меня? — спросила Колина мама. — А почему вы решили, что у меня слепая любовь? Я вижу, что люблю, пускай на пего все глядят и завидуют.
— Вы шутите, конечно, я понимаю.
— Нет, я не шучу. Чехов сказал: «В человеке все должно быть прекрасно — и лицо, и одежда».
— Да ничего такого Чехов не говорил, — сказала учительница. — Это доктор Астров сказал-
— Да? А нас учили, что Чехов.
— Если все глупости, которые говорят персонажи Антона Павловича, начать цитировать…
— А я вам вот что скажу — это не глупость. Любить своего ребенка и делать для него все, чтобы он… чтобы он никогда не чувствовал, что он чем-то хуже других, по-моему, это вовсе даже не глупость. Извините.
Тут как раз зазвучало танго, и Колина мама отошла от учительницы, которая качала головой, глядя ей вслед.
Колина мама подошла к своему сыну и церемонно пригласила его на танец. Он засмущался было:
— Пусть сначала ответит за охламона!
— Я тебе отвечу, отвечу.
— Все, — сказала девочка. — Ты — сюда. а ты — туда.
Лешка подхватил парту. Коля выпрыгнул в окно и вскоре вернулся через окно с большой и пушистой елкой.
Его и елку встретили криком «ура!» Дрова у бабушки на сквозняке так разгорелись, аж печка гудела!
— Машенька! — окликнула девочку бабушка. — Скажи, пускай теперь окошко прикроют, хватит уже.
— Сейчас, — ответила Маша и приказала: — Леша, закрой окно.
Леша стал закрывать окно и встретился взглядом с Колей, с ехидной такой улыбочкой.
— Ладно, за мной не пропадет, — сказал Леша.
— Смотри, с долгами в старом году рассчитываться надо.
Девочки наряжали елку. Кто-то запустил магнитофон.
Коля увидел, что бабушка еще здесь, подхватил ее и закружил почти по воздуху.
— Ох! Да что ты! Пусти, окаянная твоя душа!
Наконец он поставил ее па землю.
— Спасибо, ба. А какая же ты легкая стала.
У бабушки голова кружилась, и она пошла, держась за стенку.
В дверях стояла учительница, пополневшая за эти годы и ставшая уже директором школы, еще учителя и родители.
— Бурлаков, — с укоризненным вздохом сказала учительница. — Опять Бурлаков.
Потом были танцы. Если это, конечно, можно так назвать. Родители сидели или стояли вдоль степ, а ученики топтались под музыку посреди зала. Казалось, что
— Да ну…
Но она дернула его за руку, подхватила и повела. Она была па две головы его ниже, по держала парня крепко, и получалось даже, будто это он сам ведет. И станцевали они классно, с переходами и разворотами, настоящее танго. Никто и не решался с ними тягаться. Только Лешка пригласил Машу, но она отказала молча и еще покрутила пальцем у виска, мол, совсем не соображаешь, и первая захлопала, когда Коля отводил маму па свое место.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: