Стелла Геммел - Город

Иногда вечерами он наблюдал, как она снует туда-сюда по дворцу, и удивлялся ее упорству, хотя и считал, что она попусту тратила время. Однажды Рийсу даже пришлось убить стражника, кравшегося за Амитой темными переходами. Правда, он подозревал, что стражник не шпионку в ней заподозрил, а всего лишь намеревался юбку ей задрать. Может, и так; Рийс все равно не собирался подобного допускать. Он оттащил мертвеца на нижний, затопленный уровень и проследил, чтобы тело утонуло.

Присмотр за Амитой был нежеланной обязанностью, тягостной и раздражающей. Однако, когда пришла весть о ее смерти, как же он о ней горевал!

Сестры Петалина и Фиорентина происходили из семьи, которую боги не благословили рождением сыновей. Отец с малолетства приучил дочерей охотиться, скакать на лошадях за гончими псами, бегать, плавать, владеть мечом, что отнюдь не исключало традиционных девичьих занятий вроде танцев и пения. Уже следующее поколение девушек загнали на передовую умирать тысячами на полях сражений под стенами Города, но в те дни воспитательные приемы их отца рассматривали как безобидное сумасбродство.

Петалина сидела в пиршественном зале императора за столом, буквально скрипевшем под грузом золотой посуды, узорчатых подсвечников и столовых приборов. Здесь были удивительные букеты заморских цветов, украшенных чучелами колибри и ярких рыбок. И это еще не считая целых гор изысканной еды и моря вина. Интересно, что теперь сказал бы о своих дочерях их отец?

Она посмотрела туда, где сидела Фиорентина: та слушала, что ей шептал на ухо ее муж Рафаэл Винцер. Наверное, сестра почувствовала взгляд Петалины: подняла глаза и улыбнулась. От Рафа не укрылся взгляд жены, он тоже повернул голову и приветственно поднял кубок.

– Не желаешь ли еще вот этих маленьких рыбок? – спросил нудный чужеземец, сидевший рядом.

Кажется, он решил, что взгляд Петалины предназначался ему, и предлагал ей корзиночку с сушеными рыбешками, считавшимися в его стране деликатесом. Ну и чудный же народ! Море кругом Закатных островов кишит великолепной живой рыбой, но тамошний люд превыше всего ценит вот эту засушенную, зубы сломаешь, гадость, похожую на соленое дерево.

– Спасибо, не стоит, – глядя ему в глаза, мило улыбнулась Петалина. И добавила извиняющимся тоном: – Что-то сегодня совсем нет аппетита.

Он снисходительно улыбнулся, словно она только что подтвердила общеизвестное мнение: настоящие дамы никогда не едят, по крайней мере прилюдно, и вообще не сознаются, что нуждаются в пище. Петалина улыбнулась, вспомнив, как несколькими часами ранее они с Марцеллом, после очень неслабых любовных баталий, умяли на двоих баранью ножку; она яростно обгладывала кости, а Марцелл смотрел на нее и посмеивался.

Вот бы сейчас он был здесь, с ней! Увы, соседнее кресло пустовало, не давая никакой возможности отделаться от посла. А у того имелась только одна тема для разговора, и, как ни старалась Петалина расспросить его то про семью, то про обычаи его родины, он упрямо садился на любимого конька. Вскоре Петалина знала о рыбе уже все, что только можно, и даже несколько больше. Она стала оглядываться в поисках хоть какого-то разнообразия. Петалина не отказалась бы поболтать с соседом напротив, молодцеватым капитаном военного флота островов, но между ними торчала целая стая летучих рыб, раскрашенных и насаженных на деревянные спицы. «Ну некуда деваться от рыбы», – с отчаянием подумала она, невольно хихикнула, замаскировала кашель смешком и вновь напустила на лицо учтивое выражение.

– Говорят, Закатные острова очень красивы? – обратилась она к послу, откидываясь на спинку кресла и поворачиваясь таким образом, чтобы он засмотрелся на ее грудь.

Марцелл внушал ей, насколько важны торговые связи. А то она без него об этом не знала. Посла нужно было очаровать и осчастливить. Пусть получит все, чего ни захочет… «Прямо так уж и все?» – лукаво спросила она.

Посол, как и следовало ожидать, мгновенно прикипел взглядом к двум холмикам шелковистой розовой плоти и пробормотал:

– О да, моя госпожа, они прекрасны.

С трудом перевел взгляд на ее лицо и был вознагражден настолько теплой и даже пылкой улыбкой, что на лбу мгновенно выступил пот.

– Кого это ты нахваливаешь, господин мой? – прозвучал низкий голос. – Мою ненаглядную Петалину?

Сильная рука легла на ее плечо, потом скользнула вниз по спине, и в кресло, пустовавшее рядом с ней, ловким движением опустился Марцелл. У Петалины, как всегда, захватило дух от одного его присутствия. Она увидела, как взгляды всех за этим столом обратились в сторону ее возлюбленного.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Марцелл огляделся, приветствуя знакомых – кого улыбкой, кого кивком. Потом посмотрел на Фиорентину и поднял бокал, повторив ее жест, сделанный чуть ранее.

– В самом деле, – сказал посол, когда Марцелл вновь повернулся к нему, – красота госпожи Петалины превыше всяких похвал. Она… она…

Если он и обладал дипломатическим красноречием, в этот миг оно полностью изменило ему: он никак не мог подобрать нужное слово. Петалина отчасти ожидала, что он уподобит ее красивой рыбешке. Гости молча следили за его мучениями.

– Подобную красоту дважды в жизни не встретишь, – кое-как завершил он свое славословие.

Петалина мило улыбнулась ему. Догадывался ли бедняга, что оскорбил всех остальных дам за столом? Она вновь посмотрела на Фиорентину. Та хранила серьезный вид, но глаза поблескивали. Вот она что-то сказала мужу. Раф отодвинул сложную композицию из роз и наклонился через стол, отвлекая островного посла. Любителю рыбы пришлось извиниться перед Петалиной и повернуться к нему.

«Ты у меня прелесть, сестренка», – подумала Петалина.

– Надеюсь, – тихо спросил Марцелл, – ты ему не давала скучать?

Она вскинула на него глаза. Братья Винцеры уродились весьма несхожими. Марцелл был крупным, широкоплечим и светловолосым, Рафаэл – пониже ростом, изящнее, с темными волосами и бородой. Одинаковыми были только глаза, черные, как полночное небо. Даже не темно-карие, какие можно видеть у людей восточных племен и уроженцев пустошей юга. Тут была сплошная чернота, непроглядная и влажно-блестящая. Они временами пугали Петалину, эти глаза…

– Его, как и большинство мужчин, нетрудно развлечь.

– То-то я и смотрю, ты его своим бюстом впечатляла…

Она пожала плечами:

– Да я бы всю одежду с себя сорвала и верхом на него запрыгнула, лишь бы он о рыбе перестал рассуждать!

Марцелл рассмеялся.

– Итак, – сказал он, – теперь, когда вы с ним как следует познакомились, не посоветуешь ли, кого ему подослать на ночь?

– Легко! Мальчика.