Вера Чиркова - Искаженное эхо

– Я понял, понял. Хватит уже про нас, расскажи про себя. Что туглов было больше, ты сказал, но и гаран было много… почему они боятся оказаться у туглов?

– Понимаешь, гараны жили в то время богато, сыто… и имели слишком много свободного времени… вот и придумывали разные развлечения с участием туглов…

– Ясно, гладиаторские бои, дикую охоту… не нужно подробностей, проходили, – перебил дракона Арсений, вникать в компромат на давно исчезнувших предков замученных войной и бытом теток ему совершенно не хотелось, – теперь мне понятно, чем они так допекли рабов. Так, значит, туглы не забыли древних обид?

– Вообще-то… огненный дракон запрещает месть… – как-то смущенно промямлил дракон, и это басовитое признание внезапно показалось землянину очень умильным.

Вот, значит, как, решив исправить собственные ошибки и одновременно наставить подопечный народ на путь истинный, Аджарр разыграл перед ними бога?! Ну, а кого же еще, раз они так преданно смотрят ему в рот.

– Мне пора… – почувствовав эмоции землянина, заторопился дракон, – как получу от Ророла весточку, так дам знать…

– Как именно дашь? – встал с кресла Сен, и оно сразу исчезло.

Вместе со светильником и остальными вещами дракона.

– Амулет нагреется, сразу перейди в укромное место. – Слова еще глуховато звучали в темноте кладовки, но рядом с Арсением никого уже не было.

Всю дорогу до дома старейшин Аркстрид пыталась продумать убедительную речь и с огорчением понимала: нет у нее веских доводов, чтобы доказать Эргезит правильность сделанного ею выбора.

Вот как легко все получается у Сена: явился в необычной, но даже на вид удобной одежде и с мешком незнакомой вкуснятины, небрежно сказал несколько слов – и все ее воины сразу ему поверили. Даже недоверчивая Харрис, не говоря уже о невозмутимой Урсе. А с Эргезит такой номер не пройдет, и хотя втора захватила с собой кое-что из гостинцев, сладости и нежное, бледно-розовое мясо, для учительницы это вовсе не аргумент. Скорее наоборот, доказательство их предательства… она ведь все время твердит, что враги только и ждут момента, когда гараны проявят слабость, чтобы захватить, сделать рабами, бойцовыми псами и беговыми козами на потеху толпе. Как великую ценность хранит Эргезит табличку, обнаруженную воинами несколько веков назад во время вылазки в тылы врага. На ней на гаранском языке, ставшем родным и туглам, четко написано, для чего нужны врагам пленницы. Вот потому и бьются женщины так отчаянно, прыгая в самых безвыходных ситуациях вниз, в бурлящие меж камней струи, лишь бы не попасть в когтистые лапы туглов.

И когда собаки замерли у входа в самый первый из построенных предками дом, на душе у Аркстрид было тревожно и пасмурно. На лай вожака отозвались чуткие псы, по традиции размещенные поблизости от дверей, снежным собакам не нужно особое тепло, потом раздался легкий скрежет отодвигаемых засовов.

Воины к этому моменту успели выпутать из меховых пологов Аркстрид со второй и распрячь псов, готовясь задать им корм, едва хозяева запустят в помещение. День выдался солнечный, но морозный, и ведущая уже успела почувствовать, как начинает покалывать освобожденные от шапки щеки.

– А мы вас не ждали. – Открывшая дверь гарана спешно отступила вглубь помещения, давая проход гостям и собакам. – Идите на кухню горяченького поесть.

Гости, не останавливаясь, устремились к лестнице: в такие холода не до церемоний. Да и для хозяев главное – побыстрее запереть входную дверь и опустить меховой полог, чтоб не улетучивалось драгоценное тепло.

И потому никто не видел, как женщина, открывшая гостям двери, неуверенно, словно во сне, направилась в сторону собачьей стаи, укладывающейся на отдых. Всего на миг исчезла за лохматыми спинами, но почти сразу появилась вновь, торопливо направляясь в сторону кухни. Только теперь в ее движениях появилось что-то новое, они стали размашистей и одновременно гибче, словно у спешащего по делам гигантского серого кота, одного из самых крупных хищников этого мира.

– Ну и с чем пожаловала? – оглядев осунувшееся личико избавляющейся от меховой одежды ученицы, с оттенком недовольства спросила Эргезит и кивнула гаране, подающей на стол. – Налей им похлебки погорячей, небось в желудках все смерзлось. С чего это вам вздумалось гулять по такому холоду, неужели в доме дела закончились?

Последняя фраза была обращена к незваным гостям и ясно давала понять обеим хозяйкам, и бывшей, и нынешней, что, если они сунулись к старейшинам по пустякам, им сильно не поздоровится.

– Так ведь демон… – нетерпеливо начала втора, с искренностью бывшего воина считавшая, хорошими новостями нужно делиться как можно скорее, но почувствовала, как Аркстрид ощутимо ткнула ее ногу и смолкла.

– Харрис, я понимаю ваше разочарование, – с холодком отозвалась старейшина, наблюдая, как они сноровисто работают ложками, – но про демона нужно забыть. Летом я сама пойду вызывать нового, а этот не был воином, ты же видела, не смог даже нож на тугла поднять!

– Не нужно нам нового, – не выдержала Харрис, стараясь не обращать внимания на тычки ведущей.

Да и не особенно-то и больно, разве можно причинить бывшему воину настоящую боль такими хрупкими ручками?!

– А нож он не стал поднимать потому, что не захотел! И какой толк в убийстве пленника, если мы за него своих воинов выменяли?! – в запале выговаривала втора, уже видевшая себя в другом, свободном мире.

– Харрис! – строго одернула бывшую хозяйку Эргезит. – Не тебе об этом судить! Да и поздно, сама знаешь, съел его уже дракон. Мне тоже жаль… – тут она лицемерно вздохнула, – но не нам с этим чудовищем спорить.

Аркстрид смотрела на свою учительницу, рядом с которой провела столько ненастных зимних и осенних вечеров, и с неожиданной болью понимала, что до сих пор совсем ее не знала. А ведь ведущая еще пару дней назад искренне считала Эргезит доброй и справедливой, как богиня Йэссатан, дарящая хорошим, послушным детям и смелым воинам яркие сны про летние поляны, заросшие пышно цветущими травами и спеющей смородой, а плохим – только жуткие кошмары.

Однако сейчас отчетливо понимала, как глубоко ошибалась. Не была Эргезит ни мудрой, ни доброй, и не поймет она их решения. А даже если где-то в глубине души и поймет, то вслух точно никогда не одобрит. И значит, снова прав был Сен, вот только сказать она ему об этом уже никогда не сможет, не допустят старейшины саботажа и самовольства. Но и молчать бесполезно, опытная ведущая знает: по пустякам они бы не приехали, а никакого другого достойного повода никак не находится.

– Что там у тебя в мешке?

Пристально разглядывавшая гостей старуха давно приметила принесенный Харрис узел, но так и не дождалась, пока они сами покажут, чего привезли.