Павел Мамонтов - Разведчик

Вокруг царила темнота, небо заволокли облака. Я отметил на карте предполагаемое место Прокола, чтобы передать информацию в Зелёный Город и вообще сообщить, что мы живы и у нас все в порядке. Но пока что Гаврик не мог ничего сделать, связь не работала.

– Нас теперь искать будут? – спросил Михаил Игнатьевич.

– Будут только утром, – ответил я. – Только мы уже продвинемся дальше, согласно плану. Так что группа, которая придёт изучать место Прокола, нас уже не найдёт. Но связь к этому времени, думаю, наладится, и Гаврик сможет сообщить, что с нами всё в порядке.

– Так, может, нам самим надо проверить, что там, в этом Проколе, – предложил священник.

Бойцы около костра заулыбались.

– У нас приказ. И я, как командир группы, нарушать его не могу.

– Дело ваше, – священник сел, подобрав полы плаща, и стал смотреть на огонь.

Так за неспешными разговорами проходило время, спать не ложились. Говорили в основном о будущем маршруте. Примерно через полчаса недалеко раздалось конское ржание.

– О, Орлёнок вернулся, – привстал Григорий. – Батюшка, я схожу приведу?

– Командует Виктор, – ответил Михаил Игнатьевич.

– Иди, конечно, – сказал я, – только возвращайся быстрее.

Григорий ушёл в темноту, послышался его крик:

– Орлёнок, Орлёнок, – и свист.

Животное отозвалось, судя по звуку, быстро пробежало по дороге и рвануло в лес. Григорий ещё раз свистнул, опять ржание и стук копыт, а ещё щёлканье и хруст веток.

Орлёнок, похоже, летел галопом по лесу. Я прислушался: лошадь бежала не к хозяину.

– Гришка, стой, его кто-то гонит.

Мой крик на миг опередил страшный звериный рёв и жуткое захлёбывающееся ржание – предсмертное.

Все вскочили на ноги.

– Звиздец Орлёнку, – пошутил Коля, затаптывая костёр.

– Что это было, лев? – спросил Михаил Игнатьевич.

– Нет, – за меня ответил Саша, – лев ревёт по-другому. И не медведь. Я ни разу не слышал такого рычания.

– Нечисть? – предположила Инга.

– Я ничего не чувствую, – сказал Гаврик.

– Да и нечисть тоже по-другому орёт, – добавил Коля.

Тем времен я два раза сфокусировал и расфокусировал взгляд. В серой мгле я увидел Григория, который с помповиком наперевес идёт через дорогу к зарослям.

– Гришка, стой, стой, кому говорю, урод!

Он не отреагировал.

– Ну, сука, – пробормотал я. – Значит, так. Я с Сашей иду за ним и выхожу на дорогу. Коля и Гаврик, вы тоже выходите на дорогу и прикрываете нас справа. Инга, ты между нашими двойками. Прикрываешь обе пары. И Михаил Игнатьевич на тебе, охраняешь его. Всё, двинули.

Коля и Гаврик перебежали тракт и заняли позицию в небольшом кювете. Мы с Сашей быстро пробежали вдоль дороги и оказались почти за спиной Григория. Взяли оружие на изготовку.

– Стой, урод! – крикнул я ему ещё раз. Никакой реакции.

Он уже почти вошёл лес, когда его сшибли. Даже я не понял, как так получилось: только что мы видели обыкновенные переплетенные ветки кустарника, и вдруг темная туша сшибает Григория. Человеческий вскрик, хруст костей.

Существо на миг замерло, сбоку в него ударила пулемётная очередь.

Мы с Сашей действовали на автомате, бросились в разные стороны, опередив прыжок. Никто не рассуждал, почему тварь прыгнула на нас, хотя мы в неё не стреляли.

Два раза хлопнул Сашин дробовик, я успел выстрелить из автомата в пролетающий сизый бок.

Существо перелетело дорогу и упало у обочины. Перекувырнулось, развернулось, мелькнули белые зубы, горящие зелёным глаза. Выстрелил ещё раз дробовик, тварь утробно заревела, я прыгнул вперёд, ударил штык-ножом её в бок, покрытый шерстью. Лезвие погрузилось в мышцы, скользнуло по кости куда-то вбок, тогда я нажал на спусковой крючок.

Пули дробно ударили в тело твари, разорвали мясо, переломали кости, захлюпали в ране. В мои глаза полетели тёплые брызги, тогда же могучий толчок подбросил меня вверх, я пролетел метров пять и плюхнулся на дорогу. Повернув голову, успел заметить с земли бегущих ко мне Колю и Гаврика, а ещё – вспышку выстрела и крик Инги.

Наша снайперша выстрелила, не успев толком прицелиться, но она чувствовала, куда надо стрелять. Её пуля чуть изменила траекторию полёта ещё одного существа. Коля успел чуть-чуть отклониться, но тяжеленное тело сшибло его с ног. Пулемёт упал, но Коля сумел избежать когтей, ухитрился как-то вывернуться, достать меч и ткнуть им в тушу.

Я вскинул автомат, прицелился, но меня опередил Гаврик. Маг махнул несколько раз руками, и яркая вспышка озарила дорогу, одновременно с ещё одним выстрелом винтовки. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что от морды твари поднимался слабый дымок.

– Жив, командир? – спросил подбежавший Заторный.

– Да, что с первой тварью?

– Сдохла, сто процентов.

– Ясно. Коля, Гаврик, что с вами?

– Нормально всё, – ответил викинг.

– Игла? – спросил я.

– Всё хорошо, командир, – крикнула девушка.

– В лесу тихо, командир, я ничего не чувствую, – отрапортовал Гаврик.

– Раз тихо, это хорошо, – обрадовался я и застонал сквозь зубы – спина всё-таки болела. – Инга, остаёшься на месте, прикрываешь нас. Остальные идут к Григорию. Этот урод должен остаться живым, чтобы я потом его размазать смог.

Первым к охраннику священника подбежал Саша, перетянул жгутом сломанную ногу, вколол в бедро противошоковый укол. А я пока держал на прицеле кусты. Затем к раненому подбежал Гаврик, положил руки на сломанную ногу, прикрыл глаза, сосредоточился.

– Командир, – рука Коли легла мне на плечо.

Я повернулся, викинг смотрел себе под ноги, как нашкодивший школьник.

– Что у тебя? – спросил я его.

– Ну, в общем, это… Ствол у пулемёта погнулся, – ответил он.

«Ну, бляха-муха, вашу мать!..» – подумал я, но промолчал… Колюха и так себе места не находил.

– Ладно, наплюй, главное, ты жив. А ствол в городе заменят. Пустяки. Гаврик, что с этим контуженым?

– Перелом предплечья и двух ребёр. Но это пустяки. На левой ноге открытый перелом, мышцы разорваны когтями, порвана артерия. Кровь я остановил, от некроза ткани тоже придержал. Но нужна срочная медицинская помощь, иначе часов через пять он ногу потеряет.

– Так, понял, с этим разберёмся. Давайте рубите ветки, делайте волокушу и тащите его к стоянке.

Коля первым выхватил меч и бросился в лес.

– Что ж ты, гадёныш, не слушал меня, когда я тебе остановиться приказывал? – проникновенно спросил я у Григория, когда того притащили на стоянку.

– Ты мне ничего не приказывал, – ответил он невнятно.

Руку ему зафиксировали, ногу перебинтовали, дали попить укрепляющего.

– Ты что свистишь, кретин?

– Командир, не надо, – вмешался Гаврик, – его могли зачаровать.

– Всё-таки нечисть, думаешь?

– Нет, это обычные животные.