Ирина Коблова - Властелин Сонхи

Распахнув дверь, Эдмар изобразил галантный полупоклон, но мастер Бруканнер свирепо глянул на него уцелевшим глазом, и все трое без проволочек ввалились внутрь.

Широкий полутемный коридор с вереницей колонн, в глазах рябит от позолоты и переплетающихся лепных символов на капителях. Виски заныли, тошнота усилилась. Навалилась то ли усталость, то ли обессиливающая тяжесть, вдобавок его начало знобить. Так и тянуло сесть на пол, распластаться, не шевелиться… Тейзург тоже выглядел неважно, его рот слегка искривился, то ли в усмешке, то ли в болезненной гримасе. Лучше всех чувствовал себя Бруканнер: магом он не был, поэтому Накопитель не пытался его разжевать и переварить.

– Сюда! – позвал Эдмар. – Не наступай на руны – хуже станет. К мастеру это не относится, а ты смотри под ноги.

Боковой коридор вывел в громадный зал, опоясанный круговыми галереями в несколько ярусов. Гнетущий сумрак, на полу тускло сияют руны – словно разломы с ядовитой золотистой жижей, словно застывшие перед атакой золотые насекомые… У Хантре начало темнеть в глазах. Кажется, Тейзург его поддерживал. Стараясь не наступать на сверкающую пакость, они следом за мастером дошли до центра зала, сняли и расстегнули котомки.

– Давайте, парни, каждый выполняет свою работу, и больше ничего не трожь, – хриплой скороговоркой распорядился подрывник.

Они принялись освобождать от бумажных оберток и складывать «фундаментом» тяжелые липкие бруски, а Бруканнер тем временем собирал мину. Он действовал ловчее всех, хотя пальцев у него было меньше, чем у помощников. Готовое взрывное устройство выглядело, как башенка на четырех ножках-раструбах.

Прищурив здоровый глаз, мастер глянул наверх – туда, где сходились пирамидальные своды и мерцала, слепила, переливалась золотая пластина с неразличимыми символами. Острие башенки, установленной поверх «фундамента», было нацелено в эту пластину.

Бруканнер уже начал разматывать запальный шнур, когда на них обрушился удар: как будто каждый получил затрещину, мина свалилась со своего пьедестала, котомки раскидало. Упакованная в оберточную бумагу бутылка флабрийского покатилась по плитам, но чудом не разбилась.

А потом под сводами раздался голос – ломающийся, мальчишеский, полный яростного торжества:

– Ну что, доигрались, придурки?! Теперь ты, сволочь, не уйдешь от расплаты!

Честно говоря, Дирвен не рассчитывал, что и впрямь обнаружит Эдмара на подвластной территории. Хотелось, но не верилось. Почесав голову – она чесалась от тяжелой короны, усыпанной драгоценными камнями, корона была неудобная, но он все равно носил ее с утра до вечера, поверх обруча из Наследия Заввы, хоть зануда-церемониймейстер и говорил, что она-де предназначена для особо торжественных случаев, а не для того, чтобы в ней в уборной сидеть – Повелитель Артефактов приступил к эксперименту. И вот те раз – Наипервейшая Сволочь тут же нашлась! Да не где-нибудь на окраине владений, а в алендийском Накопителе!

К крухутакам не ходи, Эдмар замышлял очередную пакость: в компании старикана с покалеченными руками и Хантре Кайдо, которого Дирвен признал не сразу, возился с какой-то дурацкой штуковиной. Ха, никак они притащили сюда специальный артефакт, чтобы «усыпить» Накопитель? Сдохший у них артефакт, даже не спящий, а совсем никудышный, это он на раз определил. Наверное, еще по дороге накрылся медным тазом, а они даже не поняли, потому что не могут воспользоваться своими магическими способностями. Во придурки!

И Тейзург, и рыжий выглядели так, словно их вывозили в грязи, а потом долго били. Или в обратной последовательности, но с тем же результатом. Вдобавок рыжий сейчас не был рыжим: выкрасил волосы в темный цвет. Это, что ли, для маскировки? И ведь через пол-Ларвезы сюда добрались, не попавшись королю на глаза… Но с Накопителем они все равно ничего не смогли бы сделать. Или смогли бы – у них ведь амулет Рогатой! Дирвен его не чувствовал, но он у них должен быть, иначе они бы не затеяли эту авантюру.

Вначале он нанес удар – и заодно убедился, что подарок злокозненной Рогатой Госпожи не может защитить их от сокрушительной мощи Повелителя Артефактов. Потом с торжеством выпалил:

– Ну что, доигрались, придурки?! Теперь ты, сволочь, не уйдешь от расплаты!

– Дирвен, как же ты не вовремя… – простонал, морщась, Эдмар.

– Ничего, у нас с тобой еще много времени впереди, и ты еще обо всем тыщу раз пожалеешь, понял?! Думаешь, если ты слепил тут навозную кучу с какой-то дурацкой железякой на верхушке, ты можешь тягаться с Накопителем? Не рабочий у тебя артефакт, выкуси! Вы, придурки, только пол в Накопителе запачкали, и сами будете его отмывать, после того как эту дерьмовину на помойку унесете, а потом я тебя, Эдмар, со всех сторон поимею, понял? За все поплатишься, и первым делом свой сволочной приворот с меня снимешь!

– Погоди, какой приворот? – Тейзург с видимым усилием приподнял голову, отстраняясь от вбитой в пол золотой руны Отъятия, словно она обжигала ему лицо. – Сделай одолжение, поясни, о чем ты?

– О привороте твоем сволочном, который был в пирожке! У тебя, что ли, память отшибло? Ты с меня эту мерзопакость снимешь, понял, сволочь поиметая?

– Но ведь приворот должен бы исчезнуть сразу после того, как ты завладел Наследием Заввы. Разве ты не знаешь о том, что тройной королевский артефакт без остатка уничтожает любые привороты?

– Так он же его не уничтожил… – обескуражено пробормотал Дирвен – себе под нос, однако «Далекий голос» отменяющей команды не получил, и в Накопителе его услышали.

– О, вот это номер! – глаза Тейзурга с сеточкой кровавых прожилок на белках насмешливо сощурились. – Дирвен, я приятно удивлен… Стало быть, твое чувство ко мне – это не результат злодейского приворота, а большая и трепетная любовь? Демоны Хиалы, какая прелесть, кто бы мог подумать…

– Все ты врешь! Это приворот! Я ненавижу всякую мерзопакость, я бы вас всех убивал без разговоров! На, сволочь, получай, я тебя прямо сейчас прикончу!

Подвывая от злости, он начал избивать мерзавцев – главным образом подлеца Эдмара и подлеца Хантре, они заслужили. Старого хмыря приложил разок башкой о каменную плиту, и тот больше не двигался, ну и демоны с ним. Один глаз у него оказался стеклянный, вывалился от удара. Во недоумки, на такое дело взяли с собой калеку.

Дирвен остановился, когда у обоих уже рожи были в кровище – не поймешь, то ли уделал их до мяса, то ли нет. Сердце бешено колотилось, едва ли не в горло ударяло, словно он волтузил противников не с помощью артефактов, а в кулачной драке.

– Проси пощады, сволочь! На коленях проси пощады! Тогда, может, еще денек-другой проживешь… – вымолвил он, задыхаясь. – Ты мог бы быть моей правой рукой, а вместо этого…