Ирина Коблова - Властелин Сонхи

Выплюнув сгусток крови, Тейзург оскалил в ухмылке уцелевшие зубы.

– Твоей правой рукой? Дирвен, у тебя и впрямь все так плохо, и ты способен… гм, на скромные плотские услады… только вот таким образом? Бедный, бедный Дирвен…

Между тем кривой старикан очнулся и пополз к разваленной куче в центре зала. То ли еще и на второй глаз ослеп и не видит, где выход, то ли принял к сведению слова Повелителя Артефактов насчет уборки и решил заслужить помилование. Если окажется, что эти придурки заморочили ему голову, можно будет великодушно отпустить его на все четыре стороны.

– Я тебя безжалостно раздавлю, сволочь, медленно раздавлю, за всю свою мерзопакость поплатишься!

С презрительным выражением на лице – Дирвен надеялся, что оно по-королевски презрительное, жаль, что эти мерзавцы его не видят – он наблюдал, как Тейзург попытался встать, но под гнетом незримой тяжести рухнул на колени. Сразу же неловко сел, чтобы это не выглядело, как мольба о пощаде, вот же гад… А Хантре подполз к нему и обнял за плечи.

– Держись… Скоро будем в Хиале, там не больно.

Повелитель Артефактов собирался раздавить только Тейзурга, а рыжую сволоту не трогал. Куда он лезет, мог бы присоединиться к одноглазому, который начал кое-как сгребать в кучу раскиданную дрянь, и тоже заработать прощение. Что ж, вместе подохнут. И плевать, что это Страж Мира – бывший ведь, за бывшего ничего не будет.

– Так ты со мной? – Тейзург как будто улыбнулся, не разобрать под кровавой маской.

– Уйдем в Хиалу вместе.

– Нате, гады! – вскипев от досады, крикнул Дирвен. – Сами напросились, сами виноваты! И амулет Рогатой вам не поможет!

Кемурт наблюдал за расправой из потайного коридорчика возле королевского кабинета. Через глазок он видел и ерзающего в кресле Дирвена в съехавшей набекрень короне, раскрасневшегося, азартно сжимающего кулаки, и Эдмара с Хантре в громадном темноватом зеркале, до того избитых, что узнать их можно было только по голосам.

Обруч на голове у «Властелина Сонхи», под короной, кольцо на пальце, медальон на шее, выпростался поверх рубашки. Все Наследие Заввы в поле зрения – а толку-то?

«Ребята, простите, я не могу вам помочь, – с ужасом глядя на то, что творилось в зеркале, подумал взмокший вор. – Или могу?.. Пожар, что ли, устроить?..»

Если он что-нибудь подожжет, Повелитель Артефактов мигом потушит огонь, а он себя выдаст, и тогда у него не останется шансов выполнить свою задачу… Добрых посмертных путей им. Они еще живы, но угробец того и гляди их прикончит. Тейзург в Хиале не пропадет, и для него это, наверное, лучший вариант, чем плен, да и для Хантре тоже.

Возможно, Дирвен подумал об этом, потому что не спешил их убивать.

– Эдмар, я даю тебе последнюю возможность вымолить прощение! Сволочь, ты меня слушаешь или нет?!

Они лежали в обнимку, перемазанные кровью, и выглядели полумертвыми, а на заднем плане копошился их спутник: воткнул поверх темной кучи непонятную штуковину – увенчанный конусом цилиндр на четырех ножках.

– Эй, дядя, оставь эту рухлядь! – прикрикнул Дирвен.

Штуковина откатилась в одну сторону, «дядю» отшвырнуло в другую.

– Эдмар, не старайся казаться дохлее, чем на самом деле, я же вижу, что ты смотришь! Ты пытался меня вынудить, чтобы я тебя убил, для тебя же Хиала дом родной, но не пройдет у тебя этот фокус, не надейся на легкую смерть! А насчет приворота я пошутил, а ты и поверил, никакой мерзопакости я к тебе не чувствую, можешь целоваться со своим рыжим, мне плевать!

– Я бы не против, да он не хочет, – пробормотал Тейзург как будто в забытьи.

А Хантре молча приподнялся на локте и приник разбитыми губами к его окровавленному рту. Эдмар положил ему на затылок руку с раздробленными пальцами. Глядя на них, Кемурт ощутил пронзительную тоску: не было в этом никакой чувственности, они всего лишь прощались – друг с другом и с жизнью, и если бы только он мог им помочь…

Дирвен тоже на несколько мгновений онемел, а потом взвыл:

– Сволочь ты, Эдмар, сволочь, гад, сволочь! И рыжий твой сволочь! А еще Страж! Тьфу, мерзопакость!

Он рванул на груди рубашку, словно задыхался от ярости, блеснула и отлетела в сторону порванная цепочка…

Тот самый благословенный момент, которого столько времени дожидался Кемурт Хонбиц! Стряхнув оцепенение, вор кинулся к потайной двери, мигом вскрыл ее «Ключом Ланки», проскользнул в комнату и коршуном бросился на добычу. Старался двигаться бесшумно, но зацепил ножку стула, тот загремел…

– А… – Дирвен обернулся. – Ты кто?! Что здесь делаешь?

Сунув медальон за пазуху, взломщик выскочил в темный коридор. Секретный лабиринт он за минувшие дни изучил вдоль и поперек, так что у него было преимущество. Главное – выдерживать дистанцию, чтобы Повелитель Артефактов не «дотянулся» до похищенного амулета.

– Стой! – позади слышался топот. – А ну, стой!..

Чуть не забежал в тупик, но вовремя сориентировался и рванул первую попавшуюся дверь. Белая лестница с пузатыми, как вазы, балясинами и широкими перилами. Кем съехал по перилам и нырнул в проем, занавешенный бархатной портьерой. Завизжали, но он уже мчался через анфиладу роскошных комнат с приторным цветочным ароматом. Позади снова завизжали, на этот раз громче – Дирвен несся следом. Он не такой долговязый и более тренированный. Догонит. Надо на улицу, поймать экипаж…

Бешеной каруселью мелькали двери, лица, коридоры, лестницы, арки. В ушах звенело от возгласов. В спину летели убойные импульсы – Кем это чувствовал, но у него был «Оберег Таль», и его защита пока блокировала все атаки. Впрочем, он не питал иллюзий: до настоящего поединка с Повелителем Артефактов еще не дошло.

Он взломщик, а не боец, ему надо было стырить амулет по-тихому, чтобы никто не повис на пятках, беготня – не его стихия. Но кто знает, сколько еще пришлось бы ждать, и дождался бы он второго такого случая или нет?

Заброшенного вида коридор с малиновой дорожкой. Впереди – тупик? Ланки-милостивец, не тупик, а воздушная галерея с большими пыльными окнами, уводящая через улицу в соседний дом. Кемурт ринулся туда, больше бежать было некуда.

Оставляя на плитах кровавый след, мастер Бруканнер полз к центру зала. Его помощники валялись, как неживые. Судя по последнему донесшемуся возгласу, узурпатора что-то отвлекло, и можно сделать еще одну попытку.

Переломанное тело болело, как будто его пропустили через мясорубку, зато мина вроде бы целехонька, и вот он запальный шнур.

«Врешь, дура, я тебя все-таки доконаю, – мысленно обратился мастер к пирамиде, заново сгребая в кучу твердое топливо, которое должно придать начиненному взрывчаткой снаряду первичный импульс и необходимое ускорение. – Не на того напала, и не на таких объектах я свою работу доводил до конца…»