Ирина Коблова - Властелин Сонхи

В этот раз ему не помешали. Глаз застилало мутной пеленой, но подрывник ориентировался по сияющему участку наверху – там один такой, не промахнешься.

«Фундамент» выглядел неряшливо, но не было времени выравнивать – здешний самозваный королек в любой момент может вернуться. Бруканнер воткнул наконечник шнура в вязкую податливую массу. Волоча за собой другой конец, отполз на минимальное безопасное расстояние, вытащил из кармана запальную машинку, отвернул блокирующий рычажок, крутанул колесико. Никакой вашей магии, судари, одна только надежная бартогская техника!

Шнур вспыхнул, шевельнулся, как потревоженная змея, и начал стремительно укорачиваться, издавая слабое шипение и выбрасывая фонтанчики искр. Запахло горелым.

Мастер распластался на полу и прикрыл голову руками. Послышался свист, звук удара, грохот… Его словно плетью хлестнули, сдирая с костей мясо – но звуки были правильные , и перед тем, как провалиться во тьму, он успел подумать: «Что бы вы, парни, без меня делали…»

Шнырь дожидался Хеледику в разоренном казенном здании по соседству с королевским дворцом. Ведьма отправилась разведать обстановку, прикинувшись девчонкой из торгового дома, поставляющего ко двору харчи, а гнупи туда ходу нет. Вот он и сидел под канцелярским столом, в загаженной зале с рассыпанными по полу гербовыми бумагами. Вначале сунулся на изнанку, но сразу почуял ловушку – хитрую, искусно замаскированную, не заметил бы ее, если б не погрыз нынче утром сбереженную шаклемонгову косточку с присохшим мяском. Хорошо, что он запасливый, и хорошо, что до его тайника никакие ворюги-подлюги не добрались. Жертвенное мясо усиливает колдовские способности, поэтому против него трюк не сработал.

Амуши постарались, больше некому. Сделав такой вывод, смекалистый Шнырь остался на людской территории. В здании затеяли ремонт, но работники филонили, убрать мусор успели только на верхнем этаже, а на втором царили тишь да разруха.

Время от времени Шнырь выглядывал в окно. Утром он глотнул зелья, защищающего глаза от солнечного света, и мог любоваться дневной суетой на площади во всех подробностях, не упуская ничего интересного. Эх, жить бы ему не тужить, кабы не привязь невидимая, которая в урочный день утянет его в подземное озеро, чудищу на съедение. Уже скоро. Пусть ему удается порой об этом не думать, от его недумания ничего не изменится: чтобы спастись, нужна ценная золотая вещь.

Сперва он беззвучно всхлипывал (разревешься в голос – какие-нибудь злыдни услышат), а потом с пущего отчаяния начал тихонько молиться, утирая горькие слезы.

– Милостивые боги сонхийские, и грозные князья Хиалы, и Страж Мира, и Великие Псы, и все-все-все, кто меня слышит, пожалейте мою невинную головушку, сжальтесь над сиротинушкой горемычным, пошлите мне что-нибудь золотое, чтобы я от чудища подземного откупился, ну что вам стоит! Помогите мне избежать лютой погибели, и я тогда… я тогда…

Здесь нужно было что-то пообещать – назвать условие, которое ты добровольно выполнишь, и Шнырь начал перебирать в уме, чем бы заинтересовать тех, к кому он взывает. Никогда больше не дразниться? Не кусаться? Не плевать в человеческую еду, тем самым наводя на людей чары дурного настроения? Не топать ночами по крышам, мешая людям спать? Не прятаться в «мусорных домиках», чтобы выскочить оттуда с диким хохотом и напугать какого-нибудь недотепу с помойным ведром? Страсть до чего не хотелось отказываться от таких замечательных вещей, а уж как он будет завидовать другим гнупи, не связанным роковыми обещаниями…

– Я тогда… Я тогда в добро поверю!.. – застенчиво вымолвил находчивый Шнырь.

Недаром же он самый умный в шайке Вабро: он ведь не принял обязательство совершать добрые дела – он сказал, что поверит в добро, а верить-то можно во что угодно, это еще не причина поступать не так, как тебе хочется.

Немного погордившись собой – вон как ловко выкрутился, не всякий так сумеет! – гнупи снова скуксился. Какое дело до него Кадаху с Тавше, Небесным Псам, князьям Хиалы и прочим могущественным сущностям? Только и остается смотреть в окошко, пока зелье действует, вдруг там случится что-нибудь хорошее – или прохожие подерутся, или у кареты колесо отвалится…

Вдалеке послышался шум, и гнупи навострил уши: вроде бы человек топочет, будто сюда бежит…

Он юркнул под стол, затаился, хотя чего ему бояться, если все равно близка неминуемая кончина?

Дверь с треском распахнулась, в залу ворвался Кем-амулетчик – под чужой личиной, но Шнырь-то знал, что это он. Запыхавшийся, глаза дикие.

– Ты чего? – настороженно поинтересовался гнупи, выглянув из-под стола.

Издали доносился чей-то еще топот, все ближе и ближе.

– Шнырь, ты… – с трудом переводя дыхание, произнес Кем. – На вот это… И беги отсюда со всех ног… Спрячь где-нибудь… На, держи…

Вытащив из-за пазухи что-то, зажатое в горсти, он протянул руку – и в падавшем из окна солнечном луче блеснуло ЗОЛОТО!

Хантре очнулся от грохота и толчка: похоже, перед этим он отключился, но надолго ли – непонятно. Приподнял голову в самый раз, чтобы увидеть, как с потолка в центре зала валятся обломки в столбе пыльного дневного света, а Бруканнер лежит ничком и даже не пытается отползти.

Рядом застонал Тейзург.

– Там мастер… – Хантре попытался рывком встать, но тело прошило болью.

Вряд ли у него все кости целы… А Эдмару еще хуже досталось. Но сейчас опасности нет. Что бы там у Дирвена ни случилось, оно случилось очень вовремя. И Накопитель выведен из строя: снова можно пользоваться магией. Ему удалось частично перекрыть боль и кое-как добраться до Бруканнера.

Подрывник был жив, и его бы прямо сейчас доставить к лекарю, желательно – к лекарю под дланью Тавше.

– С ума сойти, мы с тобой целовались по твоей инициативе… – Тейзург, тоже подобравшийся к ним ползком, искривил в улыбке почерневшие губы.

– Забудь об этом, лучше исцеляйся поскорее, и потащим мастера в твою ляранскую лечебницу. Придется через Хиалу. А что касается этого, я просто сделал то, что надо было сделать, чтобы Дирвена сорвало с петель. Не знаю, что с ним стало от такого зрелища – может, удар хватил…

– Нет уж, я об этом не забуду, и тебе не устану напоминать! Это было восхитительно…

– На твоем месте мог быть кто угодно.

– Кто угодно?.. Демоны Хиалы, и Зинта еще меня обзывала портовой шлюхой, но это она с тобой плохо знакома…

Хантре без замаха врезал ему и сам же взвыл: похоже, рука в двух местах сломана, и в довершение от удара обломки сместились.

– Ты же меня так совсем убьешь, – морщась, упрекнул Эдмар. – Мой запас прочности не безграничен.

А Бруканнер прохрипел:

– Парни, хорош кулаками махать, надо выбираться. Если помру, деньги внучке… Она у меня умница, в девять лет заводную куклу разобрала и сама обратно собрала…