Семён Афанасьев - Не та профессия 1

— Но как это может быть? — в третий раз оторопевает собеседница Пуна. — Ты же далеко не такой дикий, как стараешься казаться?

— У меня иная система ценностей. Как и у жены. Пока молоды, стремимся достичь как можно большего в карьере и в личном опыте. Чтоб было что рассказать детям и внукам в старости. Времени на развлечения лично нам не хватает. Да и жаль это время тратить на балы, если честно… Ну, лично нам с женой жаль.

— И ведь не врёшь, — с удивлением констатирует императрица. — Набрать, что ли, весь Двор из вашей с женой народности… Похоже, получится экономить три четверти бюджета на Протоколе. Если тебе одной формы достаточно для счастья…

— У меня несколько комплектов формы. На все и разные случаи. И она очень хорошо разработана и сшита, лучше просто не бывает, — возражает Пун.

— И, кстати, твои информаторы тебе врут. — Добавляет Пун, отпивая из чашки кофе. — Хоть и, скорее всего, не злонамеренно.

— Это в каком месте? — напрягается его собеседница.

— Мы с женой из совсем разных народностей. А твои соглядатаи, видимо, всех с нашим разрезом глаз считают на одно лицо. — Смеётся Пун, потом серьёзнеет. — Что лично на моём участке границы было бы потрясающей глупостью и некомпетентностью…

— У нас тут такие, как ты, экзотика, — со смешком выдаёт собеседница. — Им простительно. А установочный курс по народам вашего региона, подозреваю, займёт не один десяток часов.

— Это да, но его ещё и подготовить надо. — Соглашается Пун. — А тут сам чёрт ногу сломал бы… Мне кажется, в моём регионе все народы и детали по ним можно знать только в том случае, если сам оттуда…

— Не переводи разговор на другую тему, — непоследовательно обрывает Пуна собеседница. — Почему ты отождествляешь себя с тупым держимордой? У которого, кроме мордобоя, нет ни иных инструментов, ни других развлечений на людях? Тебе нравится амплуа тупого садиста?

— А подробнее о моём амплуа можно? — искренне удивляется Пун. — Это когда и где я так себя зарекомендовал?

— А я тебе несколько недель не сообщала. — Мстительно отвечает собеседница. — Хотела сама посмотреть, чем всё окончится. — Пун продолжает держать бровь вопросительно поднятой, потому она продолжает. — От некоторых родителей некоторых твоих курсантов, ещё раньше, приходили жалобы на твоё немотивированное рукоприкладство в процессе занятий. Теперь, судя по тому, как ты ведёшь себя с Главами Домов Большой Двадцатки, я начинаю полагать, что опасения тех родителей были не так уж не обоснованы. — Лицо собеседницы непроницаемо.

— Мне кажется, ты сейчас просто развлекаешься. И ищешь темы поострее и поэмоциональнее, — спокойно откидывается на спинку кресла Пун. — С самого начала моей работы в Первом Магическом, Деканом был подписан приказ: все курсанты, обучающиеся у меня и по нашей программе, живут строго в соответствие с нашим Уставом. — Пун выделяет интонацией предпоследнее слово. — С точки зрения законных оснований, все мои действия были всегда строго мотивированы и подоплёка всем участникам инцидентов всегда была понятна. Ты в курсе, что имели место элементы неподчинения старшему в процессе учебно-тренировочных мероприятий?

Собеседница молчит, недовольно глядя на Пуна, потому он продолжает:

— Оправдываться не собираюсь. Был полностью прав; действовал, как всегда; результаты за себя говорят сами: ваши зелёные тепличные дети вон даже успешно на ту сторону сходили. И вернулись с результатом. Который…

— Ладно-ладно, пошутила… — хмурится собеседница. — Вопросов нет. Ты действительно чертовски ловкий бюрократ и подстраховался с самого начала… Судя по предусмотрительности, с которой был оформлен этот приказ.

Пун белозубо и искренне улыбается в ответ:

— Опытный инструктор отличается от новичка тем, что все ключевые барьеры знает заранее.

— Я всё же немного не об этом хотела сказать, — досадливо морщится собеседница. — А теперь уже, пожалуй, даже и спросить. Зачем ты позиционируешься как примитивный, неотёсанный мужлан? Потребности которого не просто крайне ограничены, а ещё и сознательно сведены к минимуму? Если сравнивать с прочими представителями твоего социального уровня… Зачем ты сознательно цепляешься за эту дикую маску? Я твою психологическую модель имею ввиду, по большей части демонстрируемую тобой на людях.

— В медицинском колледже, в котором я недавно оказался, некоторые из лучших докторов считают, — улыбается Пун. — Что психологические модели, виды реакций и даже психологические комплексы в конкретных ситуациях могут как мешать, так и помогать. Ещё они считают, что менять психологическую модель взаимодействия с обществом следует лишь в одном случае.

— Уже боюсь спрашивать, в каком, — бормочет императрица.

— Если она мешает в достижении личных целей. Или целей группы, в которой индивидуум является неотъемлемой частью. В общем, если выбранная психологическая модель взаимодействия мешает внутренней реализации, — Пун явно картинно напрягается, делая вид, что с трудом вспоминает незнакомые слова.

— Ты ещё покривляйся тут, — недовольно бросает собеседница.

— Да бог с тобой, Соратница. А где я ещё могу полностью расслабиться, быть самим собой и не ощущать этого груза ответственности за всё и за всех, поскольку рядом есть единственный человек, полнота ответственности которого ещё больше? — смеётся Пун.

— Молчи, грусть, молчи…

— Возвращаясь к твоему вопросу. Моя модель мне не то что не мешает, а во многом вообще помогает. Наиболее эффективно, с наименьшими потерями и с наилучшим результатом решать мою основную задачу: обучение нерадивого контингента, у которого в голове, вместо нормативов первого класса, только выпивка и бабы.

— Всегда так было, — пожимает плечами собеседница. — Ты как вчера родился. Впрочем, ты же действительно молодой… Всё время сбивает с толку тот момент, что мы с тобой «на ты»… — Затем собеседница спохватывается. — И опять стесняюсь спросить: а с женой, в семье, комфорт и расслабленность не практикуются?

— Две маленькие дочери. — Коротко отвечает Пун. — Вообще похожи на чёртиков из табакерки… С одной стороны, как с курсантами, с ними нельзя: девочки, — Пун демонстративно стучит кончиками пальцев правой руки по костяшкам сжатого кулака левой.

Собеседница оглушительно хохочет, заставляя Пуна вздрогнуть от неожиданности.

— С другой стороны, женщины очень тонко чувствуют, когда можно сесть мужчине на шею. И никогда не преминут этим воспользоваться. — С явным недовольством завершает Пун, погружаясь ненадолго в себя.