Семён Афанасьев - Не та профессия 1

Но здесь пахнет не простым нарушением.

В Пергаменте Султана, Хан кочевников действительно назван равным Великому.

И здоровяк сейчас старательно сворачивает в трубочку и убирает в свой ларец пергамент Канцелярии Наместника.

В котором сам Наместник, покарай его шайтан, говорит Хану или его людям прибыть к себе в Канцелярию.

Всё равно что командует самому Великому Султану.

В Столице живьём в масле варили и за меньшее…

__________

— Ну что, как всё прошло? — спрашиваю Алтынай наедине в юрте после того, как мы спроваживаем чрезмерно хитрого чиновника из Канцелярии обратно за разъяснениями (аккуратно изъяв вещдоки — доставленный им пергамент, который он суетливо пытался нам не оставить). — Я всё говорил правильно, не налажал нигде?

— По содержанию всё хорошо, — как-то неожиданно по-взрослому отвечает Алтынай. — Но в следующий раз, когда будешь говорить от моего имени, или как Моя Рука, больше никогда не говори; «Я понимаю». Говори или «Мы» , или «Хан» . Или «Дочь Хана» . А то получается, что за нас решаешь ты.

— Моя ошибка сейчас нам не повредит? — начинаю резко беспокоиться в этом месте.

— Сейчас точно нет, — успокаивающе взмахивает рукой Алтынай. — Ты же видишь, что само содержание ответа Канцелярии делает бессмысленным любую ответную вежливость с нашей стороны. Если их договаривающаяся Сторона берёт собственные слова обратно. Просто учти на будущее…

— Мне кажется, Наместник действует от своего имени, не от имени Султана, — сообщаю Алтынай не вызывающий у меня сомнения момент, который, видимо, не столь очевиден менее искушённым в делопроизводстве кочевникам…

__________

Примечание.

Как может, при сколь-нибудь долгом совместном проживании, мимикрировать внешность и нивелироваться даже расовая разница, очень хорошо показано в бессмертном фильме «WHO AM I?» с Джекки Чаном главной роли)))

Где его, азиата, та японка с ралли поначалу принимает за местного африканца-аборигена Намибии)))))

https://www.youtube.com/watch?v=dk37310dxbQ

Смотреть начиная ровно с 22 мин 00 сек)))

__________

Есть мнение, что бритого налысо, загорелого и одетого соответствующим образом европеоида-ГГ местный чиновник вполне мог не отличить от кочевника. Особенно на фоне нервного разговора.

— Можешь пояснить, почему ты так думаешь? — абсолютно непосредственно придвигается перпендикулярно ко мне Алтынай, опираясь спиной на моё бедро, а свои локти разбрасывая мне на колено и на живот. — Я всегда считала, что легко схватываю любую подоплёку событий. Но сейчас, в который раз, не понимаю твоих мыслей.

— У меня намного больше опыта с писарями и крючкотворами, — смеюсь, объясняя этим языком понятие документооборота. — И причинно-следственные связи, которые ты зовёшь подоплёкой, видятся именно с высоты именно этого опыта. Сейчас попробую объяснить… какое самое большое желание Наместника тут?

— Я думаю, у него их три, — рассудительно размышляет Алтынай, устраиваясь на мне поудобнее и, кажется, не замечая доставляемых ею мне физических неудобств. — Первое: приумножить своё богатство.

— Ему есть разница, какими способами? — вставляю важную деталь, пользуясь тем, что она и сама стоит на правильном пути.

— Весьма небольшая, — скептически и задумчиво тянет Алтынай. — Думаю, что весьма небольшая. Ровно в такой степени, чтоб не помешать двум другим его желаниям. Второе его желание: передать эти богатства по наследству своим детям, без потерь и долгов. И третье: укрепить свою власть как можно больше, при этом уходя из-под всякой ответственности.

— Просто отлично, — бормочу. — Тебя хоть сейчас к профессору Сазонову, на экзамен по политологии… Так, не спрашивай, что это, — упреждаю её, набирающую воздуха побольше. — Всё так. А теперь, раз такая умная, ответь: а у Великого Султана какое самое большое желание в адрес Наместника? Можно несколько желаний со стороны Султана, раз ты так хорошо ориентируешься в вопросах перепоручения власти…

— Как можно больше налогов с Провинции за один год, — уверенно загибает пальцы Алтынай, даже не задумываясь. — Чтоб в провинции никаких болезней людей, падежа скота, голода и подобных бедствий. Плохо сказывающихся на собираемых налогах…

— Какая умная девочка, — бормочу со смехом.

— Чтоб все действия Наместника, являющиеся продолжением власти Султана, соответствовали желаниям и повелениям самого Султана.

— Во-о-о-о-о-от. — Поднимаю палец. — А вот тут давай подробнее.

— Допустим, северных аргамаков чёрной масти надо скрестить с такими же, но с юга. Чтоб получить более ровный окрас, без белых и рыжих проплешин, и устойчивость потомства к зимним морозам. — Как по писаному шпарит Алтынай. — Ты посылаешь гонца на север. Но тамошний род, допустим, женит сына. И выезжает со своими жеребцами на юг только через полмесяца. Когда они всё же приезжают на юг, то кобылы коням уже не рады. Ну, у них нужная пора прошла, надо ждать… — делает вид, что стесняется, Алтынай. — Это самый простой пример.

— Точно.

— И это только самая лёгкая часть расхождения желаний. — Прекращает притворяться и встряхивает кистью руки Алтынай. — Когда появляется только отсрочка по времени. А ведь ещё можно сами желания искажать…

— Да. Давай с примерами пока прекратим, ты уже сказала всё самое главное. Как ты сама думаешь: Наместник исказил Желание Султана в адрес племён туркан? Или Султан вам сказал одно, а Наместнику второе?

— Возможно и то, и другое. — Снова даже на секунду не задумывается Алтынай, наверняка что-то представляющая о местных раскладах, так сказать, «из первых рук». — Было бы. Если бы я не знала Султана.

Она делает паузу, снова устраиваясь спиной на мне поудобнее, а я только что не икаю от удивления:

— А теперь ты говори подробности. Откуда это ты знаешь Султана?

— Он же затеял построение Империи, — отмахивается Алтынай, как от чего-то несущественного. — Причём, мечтает, что это будет Империя народов туркан и говорящая на туркане.

— Тогда уже на турканах, — поправляю. — Всё же ветви друг от друга порой сильно отличаются…

— Не важно, — снова отмахивается Алтынай. — Да, империя туркан. Остальные народы, хоть и не будут притесняться, но язык выучить будут должны и главенствующих позиций в будущей Империи им не отмеряно. Вот нас, кочевых туркан, во дворец зовут на каждый Курбан Айт. Ну, ханов с семьями. Я в том году была. — Завершает она свой детский пересказ почти что глобальных событий и политических устремлений.

— И ты всё это слышала сама? — удивляюсь до глубины души.

— Ты даже не представляешь, как Он любит об этом поговорить, — переворачивается на живот Алтынай и смотрит мне в глаза. — Особенно в кругу своих. Но туркан делятся на оседлых и кочевых. Султан говорит, что будущее его Империи — на копытах наших коней. Но никак не в руках оседлых ремесленников. Потому мы сидим с ним вместе, за круглым дастарханом. А наместники городов ремесленников, хоть и тоже туркан — но на одну террасу ниже, за квадратными столами.