Юрий Волков - Город сестёр [СИ]

— Да, есть. Я что, не пленная? — посмотрела на Пашку.

Скорый попросил:

— Я хочу, чтобы мне объяснили, какие тут законы, и что здесь вообще происходит с пленными.

Ванесса спокойно объяснила:

— Закон говорит, что тот человек, или группа, которые взяли в плен преступника, распоряжаются его судьбой. До определённых пределов, конечно.

— А что я имею право с вами сделать?

Ванесса всё так же без эмоций поясняла.

— Убить, изнасиловать и убить, использовать как раба. Нельзя истязать. А остальное, всё считается в пределах законодательства. Нельзя освободить. Если я сбегу, то вас, Павел Дмитриевич, накажут.

— Но вы же, Ванесса Витольдовна, не собираетесь сбегать.

— Нет. Для меня этот путь отрезан. Но я попрошу вас мне помочь. Вас всех. Надо в городе встретиться с некоторыми людьми, и передать кое-какую информацию. Это, примерно, через декаду. От этого зависит жизнь сотен людей.

Достала блокнотик, посмотрела.

— Точнее, дней через пятнадцать. Так что вы решили? — и снова уставилась на Пашку.

— Я бы хотел обсудить это с Шефом.

— Обсуждай, — разрешила Бабка.

— Я не знаю, насколько Мазур можно доверять. И второй вопрос — она что, член команды?

Бабка со значением покивала.

— Можно, Скорый. Можно доверять. И — да. Она член команды. Если ты не против.

— Тогда, Ванесса Витольдовна, вы не пленник.

— И ещё, — продолжила Ванесса, — мне нужны хирургические инструменты. И какое-нибудь помещение, для амбулатории. Я не имею права терять квалификацию. Да и польза от меня, как от хирурга, больше, чем как от рейдера. Но я понимаю, господа, что это вопрос не завтрашнего дня. И не настаиваю.

— Ладно, — подвела итог Бабка. — Значит так, — всё, о чём мы сейчас говорим это строгий секрет.

— Конфиденциальная информация, — вставил Короткий.

— Вот именно. Первым делом едем в Отрадный.

— Нет, шеф. Извини, что перебиваю. Сначала — оружие. Подствольники, гранаты к ним, патронов побольше. В самое пекло лезем. Знал бы, на чёрном острове загрузился бы патронами под завязку.

— Жемчуг есть, — успокоила Бабка, — купим. Значит так. Беда и Игла пошли к Ольге. Там и останетесь. Посидите с Анечкой. Мы с мужиками — по магазинам, по лавкам. Когда вернёмся, позовём. Вперёд.

— А чё это ты, только их забираешь?! — Возмутился Шило. — Я, блин, тоже хочу на Анютку посмотреть!

И Бабка увела всех через калитку.

В доме пахло жаренной рыбой. Бригаду встретила Ольга.

— Давайте за стол.

— Ой, нет, спасибо Оленька. Мы только что.

— Чё это «только что»? — снова возмутился Шило. — Я лично не откажусь.

Ольга увидела обновлённую Ванессу.

— А у вас новенькая? Где вы такую красавицу взяли?

Тут по лестнице скатилась Анечка. Одетая в полосатую футболку, джинсовые шортики и коротко стриженная, она больше походила на мальчика, чем на девочку. Ребёнок замер перед бригадой и первым делом спросил.

— Тетя Вана, а что у тебя с лицом?

Все оторопели от такой детской проницательности. Бабка крякнула:

— Вот тебе и конспирация!

Взяла Анечку на руки.

— Тётю Вану плохие дядьки хотят обидеть. И она поменяла лицо. Теперь её никто не узнает.

— За ней, что — муры охотятся? — обеспокоилась девочка. — Надо дяде Фуксу сказать. Он их убьёт.

Бабка почмокала Анютку по личику.

— Хорошо. Мы так и сделаем. Ты моя умница. Ты моя рассудительная девочка.

Ольга с удивлением смотрела на Ванессу.

— Так это что, Ванесса?

— Да, это я.

— А… Как ты… Впрочем ладно, в Улье всё возможно. Пошли, я вас жареными карасями угощу.

Пока все ели рыбу, Шило быстренько сметнул своё и завозился с Анюткой. Он скакал по гостиной с девочкой на закорках, орал «И-го-го», фыркал и «рыл землю копытом». Ребёнок верещал от восторга и с энтузиазмом погонял «лошадку».

Анечка буквально за один день заметно поправилась и перестала походить на скелетик.

— Кушает всё подряд, — рассказывала Ольга, — суп — так суп, каша — так каша. Дорвался ребёнок до еды. Я её сегодня взвесила — пятнадцать двести. Я сначала боялась, что она растолстеет. Но она же просто реактивная. Ей нравится, что не надо силы экономить, она и носится как шемела. Вчера помогала мне рыбу чистить, уколола пальчик плавником. Всплакнула. А потом, минут через пять, мне показывает — всё зажило. Значит регенерация работает. Её бы куда-то в детский коллектив. Да только где же его здесь возьмешь.

Беда спросила:

— А что, тут детей совсем нет?

— Почти нет. Только вот наша Анечка… у Алмаза — Вовик и Даша, и у Векселя несколько ребятишек. Точно никто не знает. Там же у него секретность кругом. И всё… Бабы в Улье детей не рожают. Страшно.

Ванесса-Зоя добавила.

— В Улье, врачи особо не котируются. У нас тут две узкие специализации — пришивать оторванные конечности и делать аборты.

— Так. Ладно. Спасибо Оля, мы пойдём, — решила Бабка.

— А куда вы?

— По магазинам пошаримся. Надо кое-что купить.

Все, поблагодарив, вышли в гостиную.

На диванчике сидели рядом Шило и Аня. Анечка крутила в руках АПС и о чём-то шепталась с товарищем по играм.

Бабка закомандовала:

— Игла и Беда остаются. Неча красивым новикам-бабам по городу шастать, местных кобелей в соблазны вводить. Шило, ты с нами?

— Конечно. Мне кое-что обязательно надо купить.

Анечка протянула ему Стечкина. Шило отмахнулся:

— Поиграй пока. Отдашь, когда вернусь.

Но Аня строго ему выговорила:

— Дядя Рома! Улей — очень опасное место! Бери, — сунула Шиле ствол.

Ольга подняла брови — вот так вот, мол. Ребёнок серьёзно к жизни относится. В отличие от некоторых.

Скорого остановила Ванесса.

— Павел Дмитриевич, у меня сейчас идея возникла. Напомните мне, пожалуйста. Думаю, нам следует поговорить.

И банда подалась в город, на шопинг.

В Полисе продают всё. Правда, не всё покупают. Но, при желании, можно приобрести что угодно. От нитки, до ткацкого станка. От табуретки, до деревообрабатывающей линии. От пистолета, до танка. Государственных ограничений — никаких. Да и какой смысл вводить запреты, если любой, достаточно рисковый гражданин, может найти на нестабильных просторах Улья всё что угодно.

Во многих магазинах и лавочках Бабку хорошо знали.

Скорый спросил:

— Ты что, в каждой лавке что-то покупала?

Она усмехнулась.

— Нет, друг мой, я каждому лавочнику что-то продавала… Вообще-то мы идём к конкретному человеку, в конкретное место. Это я для тебя по магазинам шастаю. Для общего развития, так сказать. Это полезно. Шопинг, блин.

В конце — концов пришли в неказистую лавочку без вывески, притулившуюся между двумя огромными ангарами. Продавец, жгучий красавец — брюнет, забегал вокруг Бабки, отпуская комплименты с пулемётной скоростью. У мужиков в глазах зарябило, а женщина чувствовала себя прекрасно и ориентировалась замечательно.