Александр Волков - Право сильного [СИ]

— Смерть корпоративным ублюдкам! — уже с гневом крикнула Элизабет, подняв плакат над головой.

Остальные то же подняли плакаты, крикнув следом за ней:

— Смерть корпоративным ублюдкам! Смерть!

Элизабет ухмыльнулась. Голос толпы резонировал у нее в груди, превращаясь в самое настоящее восхищение собственной властью, распаляющее затаившуюся в душе ненависть. Элизабет понимала, что могла направить толпу куда угодно, и заставить ее сделать что угодно. В ее руках было могущество, способное влиять на события в общественном масштабе, что вскружило ей голову.

— Убивайте всех, кто связан с корпорацией! — кричала Элизабет. — Они убийцы! Это из-за них столько людей погибло на Хале! Нужно наказать корпорацию их же методом! Скажем «Нет!» власти корпоративных террористов! Скажем «Да!» власти народа!

Толпа издала одобрительный возглас. Элизабет испытала такое сильное чувство эйфории, что ей показалось, будто у нее возникло сексуальное возбуждение. Она — повелитель. Она — бог. Она решала, кому жить, а кому нет. Как такое могло не возбудить девушку, которая всю жизнь была вынуждена спать со своими начальниками, чтобы не потерять работу? Она ничего не умела, и теперь сформировавшийся в ходе жизни комплекс неполноценности вступил в симбиоз с навалившимся влиянием, произведя в психике Элизабет тотальные сдвиги. Она была полна жажды крови, и просто хотела человеческой смерти, желая отыграться на других за свои несчастья.

Водитель стал первой жертвой. Беспощадная толпа была готова разорвать любого человека, который хоть как-то из нее выбивался, и совершенно неважно, нанес ли он кому-то вред, или не нанес, хороший он, или плохой. Толпа проливает ради идеи моря крови, и чтобы стать ее целью, достаточно игнорировать ее или отвергать. Свобода мысли на самом деле иллюзия, и каждый подчинялся толпе, пусть и мнил себя уникальной личностью.

Ната и Эмми одевались, сидя в скомканной кровати.

— Мы обожаем обслуживать тебя, Горди, — ласково сказала Эмми. — Вызывай нас почаще. Ты самый страстный и приятный из наших клиентов.

— Ага, — безразлично ответил Гордон, натянув штаны и надев рубашку.

Внезапно на его церебралку поступил вызов Эйдена, и Гордон вздрогнул от неожиданности.

— Да, господин Эйден.

— Люди возмущаются, Гордон, — сказал Эйден, не здороваясь. — Срочно приезжай ко мне в офис. У Ратуши толпа, и тебе нужно ее успокоить.

— Подождите, — нахмурился Гордон, ошарашенный столь неожиданным распоряжением. — Вы что, хотите отправить меня в центр разъяренной толпы? Вы в своем уме?!

— Следи за словами, — угрожающе произнес Эйден.

Гордон виновато опустил глаза, почувствовав леденящий душу страх. Эйдена поблизости не было, но Гордон все равно чувствовал колоссальное психологическое давление с его стороны, почти потустороннее.

— Простите, господин, — попросил Гордон. — Я просто испугался.

— Я заплатил тебе сто миллионов кирлианов, Гордон, и плачу зарплату, причем немаленькую. Ты должен сдохнуть за «Эйден Компани», если того потребует ситуация. Если ты вдруг сомневаешься, то напомню, что семья Джейкоба сейчас кормит плотоядных рыб на Эредосе. Хочешь, чтобы твои любимые мамочка с папочкой отправились к ним?

— Нет, господин, — Гордон рефлекторно поклонился, пусть даже не видел перед собой Эйдена.

Эмми и Ната переглянулись.

— Чтобы в течение часа был в офисе.

— Да, господин, — послушно сказал Гордон, а затем, когда связь прервалась, крикнул на девушек: — Чего вылупились, сучки?! Пошли вон отсюда!

Эмми и Ната, спешно собрав вещи, закинули сумочки на плечи, и засеменили к выходу, не проронив и слова. Гордон провожал их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за дверью. Он с раздражением выругался, надев пиджак, и забрав с тумбочки ключи от гравимобиля.

Эмми и Ната приехали в офис «Эйден Компани», и прихорашивались в туалете. Кабинет Эйдена был за соседней дверью. Эмми нанесла последние штрихи на ресницы, и убрала косметику в сумочку.

В коридоре они снова столкнулись с Гордоном, который тоже планировал зайти к Эйдену. Гордон, не желая уступать девушкам первенство, толкнул Нату, и она рухнула на задницу, охнув. Она с непониманием глядела на Гордона, а Эмми бросилась ей помогать, поднимая.

— Шлюхи в последнюю очередь, — презрительно сказал Гордон, и вошел в кабинет.

Девушки вернулись в туалет, и Ната задрала платье, оголив ягодицу, на которой был небольшой синяк. Синяк выглядел не очень приятно, и начинал побаливать, предвещая трудности. Ната прерывисто выдохнула, чувственно выругавшись.

— Вот же мудак, а! Слушай, а пойдем отсюда к чертовой матери? Что у нас, клиентов мало?

— Да ладно тебе, — Эмми села на столешницу рядом с раковиной. — Забей на Гордона. Нам же Эйден платит. К тому же, он иногда делится травкой. Приятный бонус к деньгам и сексу, да?

— Как думаешь, — сказала Ната, сев рядом с Эмми, — надолго у них встреча затянется?

— Ну, не знаю, — пожала плечами Эмми, затем игриво взглянув на Нату, и медленно погладив ее по груди. — А ты торопишься?

Сначала Ната не поддавалась чарам, отстраненно глядя в сторону, но затем покраснела, наклонилась к Эмми, и стала нежно целовать ее. Эмми запустила руки под платье Наты, став ласково касаться ее кожи, и от каждого прикосновения Ната прерывисто вздыхала, загораясь страстью. Не выдержав, девушки отдались друг другу, и закончили только спустя полчаса, когда Эйден позвонил Эмми, и пригласил войти.

Они вошли в кабинет, надеясь не встретиться с Гордоном, и увидели Эйдена. Он задумчиво сидел в кресле у окна, и выглядел напряженным.

— Можно? — хором спросили Эмми и Ната, расстегнув платья. Платья соскользнули на пол, оголив стройные тела.

— Да, входите, — разрешил Эйден. — Таз в уборной.

Эмми поставила перед Эйденом таз, заполненный теплой водой, и Эйден с блаженным выражением лица опустил в него босые ноги. Эмми и Ната принялись бережно омывать ему стопы, а затем перешли к голеням, став мягко массировать их. По спине Эйдена пробежали мурашки, и он расслабился, глядя на проституток с ухмылкой.

Откинувшись на спинку, он запрокинул голову, став смотреть в потолок. Ему было очень хорошо. Тело становилось ватным, непослушным, а тревожные мысли улетучивались, уступая место пустоте. Но чего-то определенно не хватало. Нащупав в кармане сигарету, он понял, чего именно. Эйден прикурил, и воздух пропитался запахом травки. Затянулся глубоко, уголек заискрился и затрещал.

Эйден впал в безмятежность. Для него практически все перестало иметь значение, от чего он мог взглянуть на последние события свежим взглядом. Хотя, зачем именно свежим взглядом? Почему говорят именно так? Эйден хрипло усмехнулся, внезапно подумав, что взгляд может быть не свежим, а вонючим, как носки. Что, если взглянуть на все с юмором? Шутка ведь, это всегда ложь, в которой есть доля правды. Именно эту долю и нужно показать общественности. Доля… Какое интересное слово. Доля от знаний. Доля от истины, большая часть которой сокрыта за лживым покровом шутки или невежества.