Роман Глушков - Демон ветра

– Лично я не собираюсь ползать по пакле и пилить замки, – напомнил Сото и скептически осведомился: – И где же ты успел стать таким ярым специалистом по утеплителю? Я думал, твоя специальность – трава и цветочки.

– Дворцовая оранжерея – не первое место моей службы, – пояснил Оскар. – Бесспорно, лучшее местечко, но не первое и даже не второе. До нее я долго работал с тюльпанами в тепличных комплексах Брюсселя и с овощами в гидропонных садах Киевского университета. В последних я своими руками обмотал утеплителем половину отопительной системы, поэтому малость разбираюсь, что к чему. Такие вот дела, добр-человек… Налей-ка Оскару последнюю кружечку; кажется, в бутылке еще что-то плещется.

– Допивай… А ты, я погляжу, и впрямь на все руки специалист. Что ж позволил согнать себя с такой золотой жилы? Я бы на твоем месте зубами за нее держался. Глядишь, сейчас бы уже сам главным смотрителем стал. Вместо этого… Маурицио.

– А-а, долгая история, – поморщился Оскар. – Да и грустная. Все оно, проклятое, – он потряс в руке только что опорожненную бутылку. – Не вытерпел, напился однажды на службе и уснул прямо в оранжерее под пальмами. А вечером, перед вечерней прогулкой Его Наисвятейшества, Ангелы аллеи проверяли да на меня наткнулись… Дальше рассказывать или сам догадаешься?

– Спасибо, можешь не продолжать, – отмахнулся Мара и полюбопытствовал: – А что, Пророк частенько по оранжерее прогуливается?

– Каждый божий день. У него ведь болезнь такая – хроническая бессонница, поэтому он долгими прогулками на свежем воздухе с ней и борется. Бывало, когда я в бойлерной дежурил, гвардейцы меня там до утра запирали. Чтобы я, дескать, своей пропитой харей Его Наисвятейшество случайно не испугал, как эти ублюдочные Ангелы порой шутили. Но я все равно иногда украдкой из-за занавески подсматривал. Ходит, значит, Пророк по аллеям целыми ночами, грустный, притихший, задумчивый… Таким ты его больше нигде не увидишь. Ни дать ни взять: обычный человек. Скажи мне в тот момент, что это он жуткими проклятиями отступников стращает и лично кое-кого из них Очищению предает – не поверил бы. Честное слово, не поверил!..

Расставшись с ботаником Оскаром, Сото полночи проблуждал по темным улочкам района Паломников. Он тщательно пытался выявить за собой слежку, но так и не выявил. Встречающиеся на пути Защитники Веры предпочитали не забредать далеко в темноту и держались возле фонарей, редких в кварталах бедноты. Завидев патруль, каратель обходил его закоулками.

Остаток ночи и весь последующий день Мара провел в раздумьях, а вечером, дождавшись сумерек, уложил вещи и покинул свою полуразваленную инсулу. Ему предстоял выматывающий пеший бросок к возвышающемуся на севере склону Ватиканского холма. Отчаянный план, что созрел у Сото за истекшие сутки, был довольно неплох, и тянуть с его осуществлением означало понапрасну тратить душевные силы на томительное ожидание. Сегодня каратель знал все, что ему требовалось. «Завтра или никогда!» – эта мысль как удар плетью гнала его сквозь мрак, по задворкам кварталов паломников. Туда, где на фоне вечернего неба растопырила стальные руки долговязая фигура Ватиканского Колосса…

– Проклятие, дадут мне в конце концов опохмелиться или нет? – возмутился Оскар Макдуган, член Братства Защитников Веры, вот уже несколько лет находящийся в отставке и как следствие этого почти не вылезающий из запоев.

Немного поразмыслив, Карлос Гонсалес пришел к выводу, что ветерана следует уважить.

– Держите. – Карлос извлек из сейфа полупустую бутылку коньяку и поставил ее на стол перед гостем вместе со стопкой. Оскар пренебрежительно отодвинул стопку и взял стоявший возле графина с водой большой стакан. Охотник с отвращением проследил, как остатки его любимого «успокоительного» выплескиваются в неподходящую для благородных напитков емкость, а затем – сущая дикость! – выпиваются Оскаром жадными глотками, будто мерзкое грошовое пойло. Взбешенный такой бесцеремонностью, Матадор был в шаге от того, чтобы заехать отставному Защитнику по физиономии, однако гнев пришлось унять. Карлос напомнил себе, что сидящий перед ним опустившийся горький пропойца, несмотря на все свои недостатки, достоин даже не похвалы, а хорошей награды. Невероятно, но факт: отставной ветеран сделал практически невозможное – встретил в густонаселенной столице Луиса Морильо и вынудил его заглотить наживку.

В кабинете Матадора также присутствовал замком дворцовых гвардейцев Джованни Скабиа. Он и привез с собой едва державшегося на ногах вернувшегося со спецзадания вдрызг пьяного отставника. Сам герой ночной операции, а точнее сказать, банальной пьянки, развалился в кресле и тоскливо глядел на стоявшую перед ним опорожненную коньячную бутылку.

– Теперь я понял, брат Карлос, почему вы бутылочку-то не допили. Согласен: так себе выпивка, – подытожил Макдуган, глянув бесстыжими глазами на заскрипевшего зубами Карлоса. – Без обид – я пробовал пойло куда дешевле и лучше. Могу порекомендовать заведение, где угощают отменной граппой. А у вас случаем ничего больше в сейфе не затерялось? Было бы очень кстати повторить…

Исполненный негодования командир Пятого отряда намеревался упрекнуть пропойцу в его развязном поведении, но Охотника опередил его бывший однокурсник:

– Брат Оскар, напомню вам, что сейчас вы снова находитесь на государственной службе. А значит, вы должны держать себя в руках и помнить об уставе! А ну-ка, соберитесь и доложите по всей форме!

– Только не надо на меня давить! – огрызнулся Оскар. – Согласившись работать под прикрытием, я сделал вам одолжение, а не вы – мне. Как говаривал один мой знакомый русский иммигрант: будет хлеб, будет и песня.

– Осмелюсь заметить, брат Оскар, что хлеб вы уже изволили откушать, – с издевкой заметил Матадор. – Теперь мы ожидаем песен.

Оскар хотел было ответить дерзостью и Карлосу, но вовремя спохватился. Ветеран-Защитник был не настолько пьян, чтобы осмелиться грубить инквизитору. Стерва-жена давно называла Оскара дьявольским отродьем, однако он не стремился к тому, чтобы из-за его опрометчивой дерзости это было признано в официальном порядке. Впрочем, манера его доклада все равно мало походила на уставную.

– Вчера вечером ваш сукин сын Морильо находился от меня еще ближе, чем сейчас вы! – с гордостью сообщил Макдуган. – Я нес перед ним всю ту заумную галиматью, какую вы забивали мне в голову на прошлой неделе, а он сидел развесив уши! Клянусь: эта сволочь мне поверила. Соблаговолите немедленно выписать мне обещанную награду, или я буду жаловаться вашему командованию.

– Не спешите, брат Оскар, – осадил его Гонсалес. – Давайте поподробнее: где и при каких обстоятельствах произошла ваша встреча?