Роман Глушков - Демон ветра

Прежде чем достигнуть западных служебных ворот, автоколонне пришлось сделать крюк по объездной дороге – главное шоссе было забито направляющимися в Мадрид подводами и грузовиками. Празднование Рождества в этом году обещало быть многолюдным, впрочем, как и всегда. Привратник заметил кортеж еще на подъезде и распахнул ворота заблаговременно. Поэтому автоколонне не пришлось сбрасывать скорость, и через ворота она пронеслась настолько стремительно, что, когда Защитник Веры выскочил из будки, дабы отдать честь, автомобиль магистра умчался уже далеко…

Перед тем как заступить на службу по обеспечению безопасности Главного магистра епархии, командир Пятого отряда тренировал бойцов с таким усердием, что те, наверное, успели проклясть его не по одному разу. Гонсалес с хронометром в руке заставлял Охотников оттачивать приемы экстренной эвакуации подзащитного из многолюдного места, его прикрытие и препровождение в автомобиль. Тренировки длились несколько часов без перерыва. Норматив, который Карлос выработал тут же, на тренировочной площадке, являлся практически невыполнимым, но даже когда бойцы каким-то чудом умудрялись в него укладываться, Матадор все равно заставлял их повторять упражнение заново. Уже к исходу дня крутой нрав брата Карлоса стал у Охотников любимой темой для казарменных пересудов.

На учениях роль магистра играл толстый писарь из канцелярии, отобранный Матадором из нескольких кандидатов только по причине большого веса – попыхтев на тренировке с «отягощением», в случае опасности Охотники должны были таскать на руках сухощавого Гаспара будто невесомого. Писарь, решивший поначалу, что вместо душной канцелярии ему предстоит приятно провести день на свежем воздухе, уже к обеду мечтал только об одном – пусть его лучше завалят бумажной работой на все праздничные дни, чем еще раз дадут почувствовать себя в шкуре Божественного Судьи-Экзекутора. Господь к мольбам толстяка оказался глух – видимо, писарь недавно в чем-то крупно согрешил.

Взмыленные тяжелой тренировкой, Охотники и рады были бы выместить свой гнев на неуклюжем писаре, но Матадор зорко следил за тем, чтобы с «тренажером» обращались как можно бережнее – Гаспар невежливого обращения со своей драгоценной персоной не потерпит. Однако когда Карлос отворачивался, на «тренажер» со всех сторон исподтишка обрушивались болезненные тумаки. Озлобленных Охотников совершенно не интересовало, что несчастный толстяк тоже присутствует здесь по принуждению. В довершение всех страданий писаря, один раз впопыхах его так шарахнули затылком о дверцу «Хантера», что бедолага едва не окочурился. Придя в себя, писарь мысленно от всей души пожелал магистру Гаспару тоже когда-нибудь испытать нечто подобное.

Усилия сурового брата Карлоса не пропали даром. В охваченном всенародным весельем Мадриде Охотники работали на загляденье слаженно: оперативно отсекали от инквизитора толпу зевак; когда требовалось, применяли рукоприкладство и ни на секунду не выпускали из виду горожан на площади, а также крыши и окна окружающих ее зданий. Матадор неотступно следовал за Гаспаром и готов был в случае чего заслонить магистра грудью, хотя, имейся у него выбор, он махнул бы на все рукой и увел бойцов в казармы. Раз Гаспар так уповает на свою неприкосновенность, то пусть сам и отбивается от стальных крюков Морильо, следы от которых теперь украшали приклад карабина Карлоса.

Аутодафе прошло без эксцессов. Трое злостных еретиков были преданы Очищению Огнем на радость пьяным зевакам, специально собравшимся на плаза Майор ради острых ощущений. Публичное Очищение являлось жутким, но в чем-то притягательным зрелищем, которое испокон веков обожала толпа. Гонсалес уже давно люто ненавидел всю эту служебную рутину. Неся службу, он радовался, что, наблюдая за округой, ему приходится стоять к помосту спиной, где Божественный Судья-Экзекутор исполнял свой долг, привычно превращая из огнемета в прах запертого в тесной клети грешника. Карлос слышал позади безумные вопли и невольно вспоминал другое Очищение, на котором ему довелось не так давно присутствовать. То Очищение, в отличие от десятков других, Матадор не забудет уже никогда…

Незадолго до праздничного приема в загородной резиденции архиепископа магистр Гаспар попросил отвезти его домой переодеться. Ближе к вечеру на улицах Мадрида было не протолкнуться, и байки во главе колонны отчаянно сигналили, заставляя народ расступиться. Карлос приказал замыкающей колонну паре байков объехать «Хантер» магистра с флангов и следовать бок о бок с ним. Всем сидевшим в автомобилях Охотникам Матадор также отдал приказ опустить стекла кабин и быть готовым стрелять в любого, кто не уступит дорогу или попытается выкинуть какую-нибудь глупость. На счастье встречных прохожих, они были еще не настолько пьяны, чтобы не узнать автоколонну Инквизиционного Корпуса.

Кратчайший путь в загородный особняк архиепископа пролегал опять же через западные служебные ворота. В этот раз привратник не проявлял расторопности и вообще отказывался покидать будку, даже несмотря на настойчивые автомобильные сигналы.

– Небось уже успел нализаться, мразь! – буркнул Матадор, нервно поглаживая лежащий на коленях карабин, после чего высунулся из машины и прокричал одному из ехавших на байке: – Эй, дозорный! Иди-ка растормоши его!

Охотник поставил «Иерихонду» на подножку, откинул забрало шлема и по крутой лесенке взбежал в будку привратника. Прошла минута, прежде чем ржавые цепи лязгнули на блоках, завращались и заскрипели шестерни и железные ворота с противным скрежетом начали разъезжаться. Но лишь между створками образовался проем, через который едва протиснулся бы «Хантер», скрежет прекратился, а ворота замерли в полураскрытом положении. Дозорный Охотник вышел из будки, сбежал по ступеням и направился к своему байку.

– Эй, брат Джанкарло! – окликнул его Карлос. – Мы же здесь не проедем! Там что – поломка? И где привратник? Эй, я тебя спрашиваю?!

Джанкарло опустил на лицо забрало шлема и, обернувшись к командиру, щелкнул себя по кадыку, после чего озлобленно махнул рукой в сторону будки. Немой ответ дозорного в переводе не нуждался.

– Tonto borracho [7]! – вполголоса выругался Матадор и вдруг обратил внимание на одну странную деталь: на руках идущего к Джанкарло не было белых форменных краг, которые являлись обязательной частью формы эскорта. Да и шел дозорный как-то необычно, словно на полусогнутых: полы его кожаного плаща едва не волочились по земле…

Карлос открыл было рот, чтобы снова окликнуть брата Джанкарло, но Охотник в этот момент выкинул совершенно необъяснимый фортель. Джанкарло словно взбесился – он подобрал полы плаща и стремглав бросился мимо своего байка, мимо напарника, мимо головного «Сант-Ровера», а остановился лишь возле автомобиля Гаспара. Распахнув водительскую дверцу «Хантера», безумец выволок за шиворот сидевшего за рулем Охотника и, не дав тому опомниться, что есть силы пнул его по затылку, а затем вскочил на место водителя…