Евгений Шепельский - Фаранг

— Рр-ра-а-ум-м-м! — Я вскочил и увидел перед самым кончиком носа сверкающее острие протазана. Джорек мысленно отметил название оружия, надо же.

— Не суетись, а то маленько подколем, — говорил Болгат, на лице генерала было выражение заинтересованности. — Так брат Архей правду сказал? Ты убил живоглота? Кхм… мешком с камнями?

Коротышка взвизгнул — истерично, как женщина:

— А я повторю: он опасный маньяк! Не надо его ко мне подпускать!

— Замолкни, Рикет. С тобой будет говорить ковен Измавера. И Кем и Орнела. Я тебе не завидую. Покажешь безопасные пути к Сегретто, Проныра!

— Ой… Я так обожаю нашу Орнелу! Ее никто так не обожает, как я обожаю! Это женщина-праздник! Все покажу, все ходы-выходы покажу лично, а если выходов не будет — сам продолблю, ручками своими прокопаю, носом разворочу! А Орнела — женщина-праздник!

— Замолкни, Проныра.

— Вы ей так и передайте: Рикет сказал — «женщина-праздник»!

— Замолкни, грязный вор, или я отшибу тебе почки! Ты! — Генерал наставил на меня палец, который напоминал обрубок круглой деревяшки. — Отвечать коротко, не сметь лгать! Ты убил живоглота?

Я покосился на недомерка. Значит, Рикет. Вор. Ну, что ж, ясно теперь, у кого кошелек.

— Отвечу. Но сначала пусть шмакодявка вернет мои деньги. Он меня обокрал.

Болгат набычился, затем лицо его разгладилось, в глазах появилась усмешка.

— Вот как. Проныра в своем репертуаре. Верни ему деньги, тля!

Рикет сжался, изобразил на лице святую невинность.

— Деньги? Какие деньги, я ничего… Можно ли узнать, какие именно деньги имелись в виду? Сумма, номиналы монет, все такое прочее? Я немного разбираюсь в деньгах, я люблю деньги, иногда они сами липнут к рукам, но не в этот раз! Дорогие мои, любимые, я не взял у этого долбеня ни гроша, ни грошика, ни единой завалящей монетки!

По знаку Болгата на землю спустился один из солдат, вознамерился облапить коротышку, но Рикет вдруг заверещал и отпрыгнул.

— Я сам! Сам! Ваша взяла, жадюги! А я детишкам хотел… котикам бездомным… молочка купить щеночкам… Вот! Берите! Забирайте последнее, жестокие, без меры жестокие люди!

Кошель Йорика, добытый из кармана пыльных грязных штанов, плюхнулся мне под ноги. Я подобрал его и отвесил благодарственный поклон генералу.

— Тьфу, — сплюнул маленький вор. — Весь мир… помешался на этом… злате!

— Рот свой закрой, — рыкнул Болгат. — Так, рыжий, твоя очередь. Убил, значит, мешком…

— Я не большой мастак драться. Да, убил. Мешком много раз хрястнул. Ну и что?

Среди солдат послышалось недоверчивое хмыканье. Болгат скорчил такую мину, словно пятые сутки не может оправиться.

— Кхм… Стылая бездна! Что это за тварь, ты, вообще, знаешь?

— Нет. — Я громко чихнул. Кажется, мой гигант подхватил простуду или что-то подобное — ощущение озноба, появившееся минуты три назад, не проходило. Регенерация, ау? Регенерация-я-я? — Ну, тварь сказала, что намерена меня сожрать. Меня это не устроило. А что, это редкий зверь под охраной короны?

Кто-то расхохотался, а вот выражение лица Болгата мне не понравилось. Он был скор на расправу, этот генерал.

— Крэнк… Я словчил… — Я решил не расписывать в подробностях военную хитрость. — Набросил ему на голову плащ, он упал — головой на булыжники. А так как весит он немало, то — расшибся и сознание утратил. И вот тогда я его… мешком… Он был неподвижен, когда я его убивал, я имею в виду.

Генерал скосоротился, он, похоже, так улыбался:

— Слыхал, Джентро?

Вояка справа от Болгата усмехнулся в усы:

— И так бывает, Йон, оторви и выбрось! Живоглот-то, конечно, быстрый гад, да только прожорливый и безмозглый. Оторви и выбрось, брюхом думает! Соображалки никакой. Не, могло быть, ежели этот рыжий ловкач, да и подфартило, может, ему. Ну и не хиляк он, конечно, сам видишь.

Тупой живоглот, тупой, прямо как среднестатистический американец. А вот насчет фарта я не уверен — все сам, своими ручками сделал: придумал, станцевал, набросил и заколотил. А вообще… не предполагал, что, оказавшись в теле огромного детины, я буду временами ощущать себя карликом в стране великанов.

Болгат подъехал ко мне, развернул лошадь боком и слегка наклонил голову. Глаза у него были налитые, но взгляд живой, с прищуром. Из панциря торчала даже не шея, а настоящий чурбак для рубки мяса. Вечный доспех. Работа Прежних. Прошибить почти невозможно. Очень дорогая вещь. Мысли Джорека отдались в голове дальним эхом. Значит, не только лампочки делают и продают эти подземные уродцы…

Генерал кашлянул, сплюнул мне под ноги.

— Ну и кто… кхм… кто ты такой? Морда кирпичом, уши острые… бастард эльфа или еще чего похуже?

Я подумал, что Болгат не поверит мне при любом раскладе. Стараясь держаться прямо, хоть и нелегко мне было, я сказал:

— Кто? Да обычный бродяга, которому на родине не нашлось места. Шел через владения барона Урхолио, да только не понравился его солдатам. Пришлось бежать.

Болгат наклонил голову, глядя на меня сквозь глаза-щелки.

— Кхм. Джентро, ну-ка, глянь на мандрука, осмотри. Ты знаешь, что.

Джентро снова спрыгнул с коня, подошел ко мне вразвалку. Взял и закатал рукава моей рубахи. Ощупал запястья. Распустил завязки рубахи, глянул за ворот. Я не сопротивлялся. Ясно, ищет следы кандалов и блатные татуировки. Первичный, так сказать, осмотр. Болгат — прямо как матерый опер-чистильщик. Наверняка с ворами и прочим отребьем разбирается строго.

— Чистый.

сказал:

— Чистый, да не совсем. Мне бы в гостиницу да поесть. Порубать, говорю, трошки. А потом, погостив в вашей чудесной стране, я отправлюсь дальше. Путь мой лежит в Рендум. Там… родственники.

Генерал пошевелил густыми бровями. Он явно ощущал, что дело со мной нечисто, но не мог сообразить, что именно.

— Кхм… Кхм… А сам-то ты откуда родом?

— Из Рендума, аккурат в Верморе проживал.

— Вот как? Что-то не слыхал я, чтобы в Рендуме было много эльфов.

— Несколько семей завалялось.

— Кхм. Разве что несколько. Давно там не бывал. А говоришь на восточном аквилоне с акцентом…

Черт, засыпался!

— Давно оставил я родные края… Отправился в путешествие, что длилось десять лет. Да вот, возвращаюсь… Не нажил добра, только немного денег, которые пытался присвоить этот… мелкий… смесь крысы и дохлого cheburatora!

Рикет благоразумно отступил.

— Кхм… Как же звучит твое имя, приятель? Ну-ка, капни на ухо!

— Кларенс. — Чуть не сказал — «клиренс», значения слова, впрочем, Болгат все равно бы не понял.

— Кларенс. Странное для Рендума имя… Впрочем, у эльфийских бастардов свои обычаи. Но я готов поверить тебе, человече. Ты странствовал десять лет и мог не слышать про катаклизм и местное Сумрачье.

— Так и есть. А еще у меня amnezia, голову, говорю, прихватывает — после удара вражеской дубиной.