Евгений Шепельский - Фаранг

— А я-то все думаю, откуда он такой знакомый… Да ведь этот шлендар — тот самый Джорек по прозвищу Лис! Х-ха-а! Ясно, почему он юлит и скрывается! Только волосы отрезал, а раньше-то у него были — ой-ой, косы мог заплетать, что твоя баба!

Я дернулся, и тут же в землю передо мной впился арбалетный болт. Нервишки у солдат, мать их!

— Преступник, тот самый! — выкрикнул Рикет, в притворном ужасе приложив руки к всклокоченным волосам. — Ну, теперь вы смекаете? Он не долбень, не чудик — он просто не хочет себя называть!

Болгат крякнул как селезень, которого за ногу цапнула утка. Лица солдат вытянулись. Архей зашевелил бескровными губами, натужно переваривая информацию Рикета.

Коротышка шлепнул себя по ляжкам и зашелся в коротком лающем смехе.

— Мой папа всегда говорил: убийцу тянет на место преступления снова и снова, и вот — пожалуйста, он и пришел!

Убийца? Я застыл, губы мгновенно пересохли. Меня раскрыли. Прости-прощай, Джорек, вздернут на первом же суку!

— Стрига, свет! — рявкнул Болгат. — Держать его на мушке, но не стрелять, иначе прибью! — Он наградил плюхой рябого солдата: дескать, не жми на спуск без приказа, мелочь!

Надо мной навис каплевидный фонарь, желтое пятно света упало под ноги. Я рефлекторно вскинул руку к лицу.

— Руку! Убрал руку!

Я убрал. Не время разыгрывать из себя крутого.

Архей вперился в меня, пальцы с остроконечными ногтями подрагивают, словно хочет вцепиться в горло. Болгат свесился с седла, внимательно посмотрел.

— Похож.

— Похож, — вкрадчиво, тонко, как кошка, сказал-пропел Архей. — Приметы совпадают. Теперь все ясно… Кронгайм не остановился… Что ж… Это будет малым подарком Кем и Орнеле. Убил ее младшего брата, до нее не добрался, но решил попытать счастья снова? Нагло, Йон, а?

— Нагло, — пророкотал генерал, глядя на меня с прищуром товарища Сталина. Усы бы ему еще для комплекта.

— А я и говорю! — пропищал коротышка. — Он безумец! Убийца-безумец! А может, Кронгайм ему денег пару мешков предложил?

Я ошеломленно встряхнул головой. Попал. Вот так попал!

— Ну? — пророкотал Болгат, он навис надо мной как черная замковая башня. Массивный конь всхрапнул, роя копытом землю.

Я взял минуту на размышление. Хуже уже не будет, верно? Или — будет? А что именно будет? Если правильно понимаю, меня пообещали в виде малого подарка Кем и Орнеле, принцессе, которую я уже пытался убить по заданию Кронгайма, ее брата, скрывающегося в Рендуме — но, как видно, неудачно. С подачи Рикета все решили, что я предпринял второй заход. Хорошо. Стало быть — немедленная казнь откладывается. Меня привезут в Кустол, для дальнейших, так сказать, разбирательств. И еще — младшего брата Орнелы я все-таки убил. На мне убийство двух очень благородных особ. Причем сегодняшнюю особу, уж простите, прикончил Тиха Громов.

— Что ж молчишь, а? — пророкотал Болгат.

Молчу, потому как нечего мне сказать. Куда ни кинь — всюду клин. И так и так пропадать.

Я развел руками, в немом изумлении покачал головой.

Что ж, лучше сказать правду и с удобствами прокатиться в столицу Корналии. Может быть, там удастся что-то доказать магам? Пускай залезут мне в голову и убедятся, что от Джорека там — только закодированные воспоминания. Возможно, маги помогут мне снять проклятие креал-вэй-марраггота? Сбросить с шеи ярмо, это, пожалуй, самое важное, чего я хотел. Если же проклятие снять не удастся — тогда я попрошу запереть меня в самый глубокий подвал… или убить. Потому что быть куклой, которая совершает убийства по велению неведомых кукловодов, я не желаю.

Что ж, наберем воздуха в грудь, и…

— Я Джорек.

Болгат хлопнул кулаком о раскрытую ладонь.

— В стылую бездну… — пророкотал он. — В стылую бездну…

«Двигайся вдоль границы Корналии к Рендуму, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись, мой старый друг! Пожалуйста, торопись! Торопись, ибо время пришло! В корчме Азартота тебя будет ждать мое послание. И не вступай в границы Корналии, если тебе дорога твоя жизнь… Не вступай, Джорек! Ты меня слышишь? Не вступай!»

Женский голос — злой и встревоженный — ворвался в мою бедную голову огненным вихрем.

Поздно, дорогая. Уже вступил. Как в коровью лепеху — и даже хуже. Болтаюсь по шею в этом самом и выбраться пока не могу. Может, ты бросишь мне веревку?

«Торопись, мой старый друг, ибо время пришло… Торопись!..»

— Вот такая штука… — проронил генерал, смерив меня взглядом. — Убил сына, а потом и государя, отца, стало быть… м-да… Случайность? Не думаю! — Он пожевал губами. — Что ж, ладушки… поедешь в Кустол, кхм, кхм. А там с тобой поговорят… нужные мастера. Кем и Орнела будет рада.

Струйка глейва как бобовый стебелек оплела мою ногу, закрутилась вокруг колена и распалась молочными прядями.

Затухающий женский голос еще дважды повторил: «Торопись!», после чего затих.

— Сначала с ним поговорят в ковене Измавера, — напомнил Архей мягко. — Поговорит лично мастер-маг Ормазар. После такого… другие мастера уговоров не понадобятся.

Болгат рыкнул.

— Как решит Орнела.

— Разумеется, Йон. Будет так, как решит Орнела.

Кто же она такая, эта Орнела? С чем ее едят? Ох, не нравится мне это… Да и голос Архея звучит фальшиво. Ох, не отдадут меня Орнеле чародеи, нет, не отдадут! Заберут… для опытов. Вернут Орнеле по кусочкам, или — что куда хуже — в виде идиота. Буду развлекать толпу в качестве кретина-шута. Черт, черт, надо обязательно убедить их в том, что я — не Джорек никакой, а так, имитация, фикция, внутри другой человек, вертит марионеткой, так сказать.

А если у магов нет способов влезть мне в башку? Чертовщина… это ведь даже в моем, Тихи Громова, мире способен провернуть любой гипнотизер. Влезет, пороется, даст руководящие указания…

Нет, сейчас я ничего пояснять, разумеется, не буду. С комфортом доеду до Кустола. Ну а там напрягу все свое красноречие и постараюсь выбраться сухим из этой мутной воды с привкусом гнили.

— Я Джорек, — повторил я. — А зачем я пришел в Корналию — расскажу только Ормазару. У меня для него… послание!

Болгат выбранился. Архей уставился на меня, сузив глаза.

— Послание?

— Да! Послание — самой высокой секретности!

— От кого?

— Я могу сказать это только Ормазару.

Им не понравилось то, что я сказал, однако ни уговоров, ни угроз не последовало. Мне поверили. И это было хорошо. Я обратился к высочайшей — наряду с принцессой Орнелой — инстанции.

— А я? — встрял Рикет. — Будут мне послабления? Ведь без меня бы ни в жизнь не догадались, я помог!

— Будут, — кивнул Болгат. — Я похлопочу, чтобы тебя не казнили на Судном Дереве медленной смертью. Отрубят голову в Кустоле, если откажешься показать нам безопасный путь в Яму. Радуйся, прощелыга.