Артем Мичурин - Еда и патроны
- Название:Еда и патроны
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Артем Мичурин - Еда и патроны краткое содержание
Еда и патроны - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Вести диалог с человеком, который разговаривает так, словно подавился огромной костью и задыхается — дело не простое, поэтому шли мы молча. Утренний морозец прихватил размешанную ногами и телегами дорожную грязь. Подошвы скользили, ступать приходилось осторожно. Крикун неловко балансировал, размахивая культёй, и чертыхался, благо короткие слова с минимум гласных давались ему относительно легко.
Пройдя треть кратчайшего маршрута, я свернул в сторону, аргументировав сей манёвр поручением Валета касательно покупки бухла. Крикун возражать не стал. Через пятнадцать минут мы остановились, чуть не доходя до сгоревшего здания железнодорожного вокзала. Места безлюднее в радиусе ближайших трёх километров было не найти. Уж больно дурная слава за ним закрепилась. Ходили слухи, что где-то в этом районе находится несколько подземных топливных резервуаров, довоенной ещё — ясен хрен — постройки, и что будто бы резервуары эти после опорожнения без дела не остались, а были объединены тоннелями и ныне представляют собой систему бункеров, заселённых… А вот по поводу личности их обитателей однозначного мнения не было. Одни утверждали, что это абсолютно деградировавшие отбросы, просто сбившиеся в кучу. Другие, осеняя себя крестом, божились, что видели на вокзале неких карликов, ростом не выше метра, которые якобы и организовали подземное убежище. Третьи, тоном посвящённых в истинные корни зла, и непременно шёпотом, сообщали, что твари под землёй не имеют к людям даже отдалённого отношения, ибо они есть порождения Сатаны. Как бы там ни было, но исчезнувших жителей Арзамаса первым делом шли искать сюда, и частенько находили, фрагментарно. Клочья одежды и кожи, внутренности не годные в пищу, выбитые зубы, иногда попадались даже мелкие части тела, такие как пальцы, обсосанные до костей. Но вокруг места разделки следов не обнаруживали, словно добычу сложили в брезентовый мешок и унесли, что говорило о непричастности зверья к сим ужасным деяниям. В общем, место было неуютное, и Крикун, разглядев очертания вокзала, ухватил меня за рукав.
Спроси меня сейчас: «Зачем попёрся в эту жопу, если не собирался убивать?» — я не отвечу. Детские мозги странно устроены. Они воспротивились основному распоряжению Валета, но в том, чтобы зарулить в место побезлюднее, ничего предосудительного не нашли, и даже подобрали наиболее подходящее для «исчезновения».
— Не ссы, — попытался я вырвать руку из цепких пальцев. — Дальше не пойдём.
Крикун, боязливо озираясь, сделал шаг назад.
— Держи, — я протянул ему заготовленный с вечера узел. — Здесь сало, фляга, мыло, зажигалка. И вот ещё, двадцать монет, на первое время хватит. Тебе нужно уходить.
Помню, что произнёс это на чистом автомате, как будто в сто первый раз сказал про себя, чем и занимался всю дорогу, но мерзкое крутящее кишки чувство никуда не делось. Скорее наоборот. Захотелось немедленно оказаться в другом месте. Хоть у чёрта на рогах, лишь бы подальше от глаз Крикуна.
— Крхто? — выговорил он полушёпотом.
— Бери и уходи, — повторил я. — Слушай, мне эта затея самому поперёк горла. Но ты облажался. И Валет… Он… Короче, назад тебе нельзя.
Стеклянный взгляд Крикуна медленно опустился к земле, ослабшие в коленях ноги сделали ещё два шага назад.
Вот так, — думал я, — всё правильно, иди. И пусть эта блядская история закончится.
Но Крикун думал иначе. Разорвав дистанцию, он пригнулся и с перекошенной от ярости рожей бросился вперёд. Всё, что успел сделать я — сгруппироваться. Но удар плечом в живот всё равно вышел более чем чувствительным. Следующее, что увидел, уже лёжа на земле — просвистевший возле правого уха кастет. Сносно владеть левой рукой Крикун, на моё счастье, так и не научился. Ко второму удару я был готов и сумел отбить, а третьего он нанести не успел. Нож вошёл ему в шею и застрял между позвонками. Крикун вытаращил глаза, захрипел, и резко дёрнулся вбок, вырвав рукоять из моей вспотевшей ладони. Растопыренные в кастете пальцы заскребли по земле, культя молотила воздух в тщетной попытке дотянуться несуществующей кистью до ножа. Рана была не смертельной. Но второго шанса я ему не дал. Пошарив вокруг, рука нащупала камень, через секунду проломивший Крикуну череп.
Я собрал рассыпавшиеся по земле монеты, вынул из бьющегося в конвульсиях тела нож и ушёл. Часов пять шатался по окраинам. Брёл не глядя, туда, куда в здравом уме ни за что бы не сунулся. Я убил Крикуна. Эта мысль, как раковая опухоль, разрасталась, пока не заняла всего меня целиком. Я убил Крикуна. Того, с которым шесть лет делил кров и пищу, который за всю жизнь пальцем меня не тронул. Я. Убил. Крикуна. Тот факт, что этот засранец сам не прочь был меня порешить, отчего-то не успокаивал. А ожидание встречи с Фарой и Репой, их вопросов о пропавшем товарище, норовило завязать кишки в узел.
Хорошо, что к моему возвращению дома оказался только Валет. «Благодетель» сидел в кресле и чистил свой ИЖак.
— Проводил? — спросил он ровным голосом, глядя на меня через ствол с казённой его части. — Что молчишь? Сала кусок унёс, и думал — не замечу? За дурака меня держишь? Так ты, значит…
— Крикун мёртв, — перебил я его, поставив узелок на табуретку. — Лежит у вокзала, не доходя метров пятидесяти по Молокозаводской. Можешь пойти посмотреть.
Валет хмыкнул и опустил ствол.
— Передумал что ли?
— Нет, — честно признался я. — Случайно вышло.
— Случайно, говоришь? Это ж надо. Крикун потянулся за салом и по неосторожности на перо сел? Вряд ли. А может он по дороге заболел и умер? Тоже маловероятно. Мне более правдоподобным представляется такой вариант — ты предложил ему свалить, а он этого не оценил. Защищаясь, ты вынужден был убить Крикуна. Ну, я прав?
По роже было видно, что весь этот спектакль доставляет ему массу удовольствия.
— Да, прав.
— А чего ж такой кислый?
Я разулся и сел на кровать.
— Не знаю. Хреново как-то. Не думал, что может быть так…
— Понимаю, — усмехнулся Валет, орудуя шомполом. — Препаскуднейшее чувство. Оно называется — совесть.
— Совесть, — повторил я. — А что это?
— Ну, ты даёшь. Совесть — это… Как тебе объяснить? — Валет задумался и, хмыкнув, покачал головой. — Давным-давно, лет тридцать назад, в нашем парке жили соловьи. Мелкие птахи, но голосистые — спасу нет. Бывало, идёшь, слушаешь их, и хочется что-то хорошее сделать, доброе. Злоба вся уходит куда-то. К примеру, надо тебе хату спалить должника нерадивого. Кидает, падла, уважаемых людей направо и налево. А эти суки, соловьи сраные, поют и поют, нутро выворачивают. И начинаешь поневоле задумываться о херне всякой. У этого шныря ведь, думаешь, и детки есть малые, и баба — та ещё краля писаная, жалко. А дело делать всё равно надо. Вот так идёшь, керосин в канистре плещется, а на душе до того паскудно, что хоть в петлю, — он вздохнул, достал самокрутку и закурил. — Да. Такие дела. А потом соловьи сдохли. Не стало их совсем. Говорят, экология в конец испортилась. Сейчас я уже и не помню, как те песни звучали. И мыслей глупых в голову с тех пор не лезет. Просветлела без них голова. Так-то вот.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: