Роман Глушков - Грань бездны

Мое мнение о жандармах Великой Чаши изменилось в лучшую сторону, когда я понял, что они вовсе не планируют вставать у нас на пути. Заметив со стены, какой разгром оставляет за собой несущийся по проспекту истребитель, командир привратников принял своевременное и мудрое решение: распорядился срочно поднять решетку и опустить мост. Закрытые, они все равно нас не остановят. А будучи сломанными, потребуют затем дорогостоящего ремонта и надолго оставят главный въезд в город незащищенным.

Взяв было разгон, я увидел, что стерегущие стену жандармы не целятся в нас из луков и арбалетов, а машут руками, сигнализируя на языке жестов перевозчиков, чтобы мы сбавили ход. Ну а движущаяся вверх решетка и открывающийся мост давали понять, что просьба о снижении скорости уже не повлечет за собой требования о нашей полной остановке и сдаче в плен.

Как благородный корсар, я не мог не уважить это дипломатическое предложение и приказал Гуго переключить коробку скоростей на малую передачу. Однако все равно велел Убби пребывать начеку и держать жандармов на прицеле «Эстанты». Поди разберись, что в действительности у них на уме. Может, это всего лишь уловка, цель которой – задержать нас в воротах для того, чтобы при переезде через них высадить нам на палубу десант.

Оправданы были мои подозрения или нет, мы так и не узнали. Стоило лишь «Гольфстриму» въехать на ведущую к воротам насыпь, как дозорных внезапно обуяла паника. Бросив жестикулировать, они начали тыкать пальцами на запад, а затем дружно развернулись и бросились бежать. Кто – по стене на восток, а кто – к лестницам и по ним – на землю. Из помещения, где стояли вращаемые лошадьми подъемные лебедки, также выскочили и пустились наутек несколько привратников. После чего мост и решетка, которые и без того двигались медленно, и вовсе замерли, успев приоткрыться всего на четверть.

Угроза, что повергла в бегство жандармов, пришла оттуда, куда они и показывали. Да уж, им было с чего перетрусить! Я бы и сам на их месте стал заикой, увидев спешащего ко мне по стене вакта. Взобравшись на нее, он выглядел особенно жутко, поскольку казался на верхотуре чуть ли не вдвое огромнее, чем на земле.

Безусловно, это была иллюзия. Просто на вершине стены отсутствовали крупные объекты, рядом с которыми можно было бы оценить истинные габариты стража. Но даже зная, что стал жертвой обмана зрения, я все равно таращился на пса так, будто видел его впервые. Что ни говори, а иногда размер и впрямь имеет значение! Особенно когда подобная туша маячит у вас над головой, да еще испытывает к вам отнюдь не дружеские чувства.

Мы ехали по пологой насыпи в гору, и на возобновление разгона у нас не оставалось ни времени, ни места. Выманивать вакта обратно на улицы и пытаться навязать ему наши условия боя тоже не резон. Наверняка жандармы уже привлекли к нашей поимке шкиперов всех находящихся в черте города бронекатов. Других истребителей здесь вроде бы сегодня нет, но пара танкеров и полдюжины сухогрузов способны, объединив усилия, блокировать «Гольфстрим» в уличных лабиринтах.

У нас оставался единственный выход: опередить тварь, пока та не добежала до ворот, с которых она могла спрыгнуть к нам на палубу. Брошенные приоткрытыми, мост и решетка были уже не такие неприступные, как будучи запертыми. Тем более нам предстояло таранить их изнутри, что также облегчало нашу задачу.

Мечущийся по моторному отсеку как белка в колесе, де Бодье вновь взялся выжимать из Неутомимого Трудяги всю его далеко не беспредельную мощь. Убби развернул «Эстанту» и сделал по вакту подряд несколько выстрелов, но был вынужден оставить это бестолковое занятие. Болты баллестирады тоже пробивали псу шкуру и увязали в ней, но, в отличие от двухметровых гарпунов, не причиняли ему никакого вреда.

Вакт приближался к воротам быстрее «Гольфстрима», но нам оставалось преодолеть до них намного меньшее расстояние. Трудно сказать, кто из нас достигнет цели первым и хватит ли истребителю сил вышибить с одного удара решетку и мост. Сандаварг тоже не мог угадать этого наверняка и потому приготовился к худшему: вытащил из турелей носовых баллестирад ограничительные штифты. И теперь обе они стали вращаться на триста шестьдесят градусов, обретя способность расстреливать врага не только за бортом, но и если он вдруг прорвется на палубу.

Хорошо, что привратники успели поднять решетку всего на четверть, а не выше, на уровень бортов или мостика, где она неминуемо повредила бы нам рубку и погнула бы мачту. А так весь удар принял на себя таран, который был рассчитан и не на такие потрясения.

До последнего момента оставалось неясным, кто кого опередит: мы – вакта или он – нас. И лишь когда «Гольфстрим» въехал в ворота, стало понятно, что мы все-таки отыграли у врага пару секунд. Впрочем, фора эта была спорной. Заскочив на арку, страж опоздал спрыгнуть на палубу истребителя, когда тот приблизился к воротам. Однако тварь еще могла напасть на нас по выезде из них. Ей стоило лишь перемахнуть через зубцы, которые ограждали арочную площадку, и все дела.

Набрать нужную скорость, двигаясь в гору, нам, конечно, не удалось. Но для сноса решетки хватило и такого разгона. Я приготовился к толчку, но он оказался слабее, нежели ожидалось. Устранив преграду, бронекат затем смял ее колесами, и я, обрадовавшись этому, почти не сомневался: мост тоже поддастся нам с первой попытки.

Я ошибся. Врезавшись в него, мы лишь заставили платформу опуститься ниже, и только. Разгонись мы посильнее, и истребитель додавил бы ее передними колесами, но второй толчок заставил нас остановиться, не наехав на мост.

– Малый-три назад! – скомандовал я Гуго, велев ему дать «Гольфстриму» на три секунды задний ход. Пока механик переключал передачи, я успел расслышать, как позади нас, за аркой, обрушилось что-то тяжелое. Очевидно, дернувшиеся при таране мостовые цепи своротили с места какой-то подъемный механизм. Как ни старались жандармы предотвратить разгром, ничего у них не вышло. Впрочем, винить в нем следовало уже не меня, а пса Вседержителей. Не появись он так некстати и не распугай привратников, уверен, мы разминулись бы с ними полюбовно и без ущерба для городской собственности.

Откатившись назад, к самому выходу, Гуго по моему приказу вновь дал истребителю полный ход. Но едва тот тронулся с места, как на мост посыпались обломки парапета арочной площадки. А еще через мгновение на опущенную не до конца платформу спрыгнул сам виновник этих разрушений.

Механическая тварь мыслила рационально: оттуда ей было проще всего заскочить на приближающийся бронекат. Прыгая с арки, она могла ошибиться с расчетом и промахнуться либо напороться брюхом на мачту. А так вакту нужно было лишь оттолкнуться от наклоненной платформы и сигануть на истребитель за миг до того, как его колеса долбанут мост.