Роман Глушков - Грань бездны

Подводные затворники также в полной мере осознавали, какая на них лежит ответственность. Ведь кто еще сегодня, кроме них, обладал исследовательскими мощностями для изучения постигшей Землю катастрофы на прежнем высокотехнологичном уровне? Не исключено, что где-то на планете остались подобные «Инфинито», научные заповедники-изоляторы. Но всемирный хаос и полное отсутствие связи с удаленными уголками планеты не позволяли «европейцам» отыскать своих единомышленников.

Живя в режиме жесткого – практически монашеского – аскетизма, ученые станции не ограничивали себя лишь в одном – в доступе к своей вычислительной технике. Кроме систем жизнеобеспечения лишь она функционировала в полной мере. Даже опреснители морской воды и кухонное оборудование включались строго по графику, не говоря об остальных поддерживающих комфорт устройствах. Иногда на смену не выдерживающим условий спартанского быта сотрудникам прибывали их коллеги с берега – наиболее одаренные и желающие спасти мир собратья по клану. Несение вахты на станции стало считаться среди его членов почетной обязанностью. И дети переживших конец света ученых – дети, что знали о погибшем мире Чистого Пламени лишь понаслышке, – перенимали от отцов сохраненные теми знания и мечтали, что однажды их тоже отправят с почетной миссией в легендарный подводный храм.

За три десятилетия – то есть до тех пор, пока Средиземное море окончательно не пересохло, – на «Инфинито» было сделано немало открытий и собрана электронная база данных едва не утраченных технологий погибшей человеческой цивилизации. А также изучены тысячи образцов инопланетных материалов, что собирались по всей Европе хранителями станции. В их клан принимали всех желающих, кто в той или иной степени мог принести ему пользу. И когда к храму Чистого Пламени стало возможно добраться посуху и он ощутил острую потребность в воде, у ученых уже был сконструирован шлюз, надежно отсекающий новую земную атмосферу от атмосферы станции.

Что еще, помимо иностали, служило непреодолимой преградой для метафламма? Правильно: иногаз! Он же Слезы Фрейи и Плевки Вседержителей. То самое вещество, которое, будучи тяжелее воздуха, заливало в сжиженном виде тектонические разломы и жерла некогда активных вулканов. На оголившемся океанском дне их было на несколько порядков больше, чем на материковых плато. И если бы не иногаз, черная пелена «би-джи» затянула бы сегодня две трети планеты. Однако Вседержителей такое положение дел явно не устраивало, и они погасили все крупные источники черных всполохов, разлив над ними озера своего жидкого газа.

Проходящий под давлением через изобретенные на «Инфинито» иногазовые затворы воздух лишался «би-джей»-примесей, которые выбрасывали в атмосферу Столпы Вседержителей. Эта фильтрационная система успешно прошла испытания и была установлена везде, где в ней имелась необходимость. После чего храм Чистого Пламени наконец-то, фигурально выражаясь, смог вдохнуть полной грудью. И заработал так, как доселе работал лишь до года Всемирного Затмения.

Атмосфера истончалась, океаны высыхали, и люди шли вслед за отступающей водой. Шли и постепенно расселялись на океанском дне, формируя тот мир, каким мы его сегодня знаем. Спустившийся с берегов вымершей Европы к своей святыне, разросшийся клан хранителей «Инфинито» оказался самым могучим в Средиземноморской котловине. И по праву сильного быстро навел в ней свои порядки, изгнав всех неугодных за Гибралтар, в Большую Атлантику. А затем возвел на входе в Червоточину крепость и на том ограничил свои амбиции. Хотя мог бы при желании отвоевать себе еще территории и превратиться в очень влиятельную политическую силу восточной окраины нашего света.

Но нет, не превратился. Просто нарек себя орденом Табуитов и встал на защиту своего храма и поддерживающих в нем жизнь технологий прошлого. И по сию пору, спустя несколько столетий, работающие под куполами люди продолжали искать ответы на вопросы, которые поставили перед Человечеством Вседержители. Объявить им войну табуиты не могли – ни открытую, ни партизанскую, – но разработка плана ведения этой войны не прекращалась. Да что там – она шла полным ходом даже сейчас, когда мы подъезжали к «Инфинито» с очередным необходимым ей для исследований стратегическим грузом…

– Проклятье! Похоже, это теперь надолго затянется, – поморщился я, пронаблюдав, сколько времени тратят табуиты на разгрузку одного контейнера. А их, если вы вдруг запамятовали, на борту «Гольфстрима» наличествовало аж три десятка. – Управились бы до завтра, и то хорошо.

– Херьмо рапота! – согласился со мной греющийся на солнце Физз. – Хрупкий тофар! Берешнее, сухины тети! Берешнее! Не кантофать! Хрус не састрахофан!..

Впрочем, присланная к нам со станции бригада грузчиков не слышала из-за грохота советы хвостатого консультанта. Да они табуитам и не требовались, ибо те знали о грузе куда больше нашего. И кантовали трехтонные ящики при помощи домкратов, не беспокоясь о том, что с их содержимым что-то случится.

Ситуацию осложняло отсутствие на станции разгрузочного оборудования для такого тяжелого и крупногабаритного товара. Вышедший на эту работу, наверное, весь свободный от службы персонал «Инфинито» обходился лишь при помощи подручного инструмента: домкратов, ломов, веревок и обрезков труб. Последние подкладывались под днища ящиков, дабы те легче волочились по палубе, трапу и разгрузочной площадке.

Супремо-селадор Кэрью рассказал нам, что на вчерашнем заседании капитула прозвучала мысль, что если оперативно спрятать наследие Макферсона внутри станции, возможно, это собьет со следа вактов. Каким бы острым чутьем они ни обладали, им будет сложно унюхать контейнеры сквозь герметичные купола и в чужеродной для псов Вседержителей атмосфере. Ведь не находили же они раньше эти ящики, пока одна из тварей случайно не очутилась от них на близком расстоянии?

Так оно на самом деле или нет, можно было проверить лишь одним способом. Но в целом идея выглядела здравой. И потому табуиты спешили сейчас как могли, работая посменно и почти без передышек.

Прежде чем укрыть громоздкий груз в «Инфинито», его следовало протащить через иногазовый затвор, чья пропускная способность также оставляла желать лучшего. Как именно функционировал шлюз, мы не видели. Но, судя по скорости, с какой проходил через него первый контейнер, становилось понятно: затвор и станет главным тормозом в этой работе. Разгрузочная площадка была тесной и тоже не приспособленной для больших партий товара. Она могла вместить в себя лишь четыре наших ящика. Из чего следовало, что мы будем стоять под разгрузкой, пока через шлюз не пройдут двадцать шесть контейнеров. А случится это, если хозяева не найдут способ ускорить ее процесс, где-то за полночь.