Роман Глушков - Грань бездны

Сидя у Столпа Трех Галеонов, нельзя было разузнать, где именно вингорцы передали «Гольфстрим» дону Риего-и-Ордасу. Их встреча могла состояться где угодно в радиусе тысячи километров от восточных ворот Дельгадо. Впрочем, искать это место нам и не понадобилось. Гораздо проще было разнюхать, куда кабальеро отправились затем.

Кавалькада – это вам не горстка кочевников, чье перемещение по хамаде может остаться незамеченным. В какой бы район Атлантики ни направились гвардейцы, весть о них разносилась быстро, зачастую опережая их на пару дней. Демерарские рапидо скакали резво, но тягаться в скорости с почтовыми голубями они не могли.

Как и в любой другой столповой артели, у Оплеухи также имелась голубятня. Она помогала ему поддерживать связь с другими Стервятниками и быть в курсе мировых новостей. Мы разослали пернатых почтарей во все вероятные места, куда дон Балтазар мог отогнать «Гольфстрим», и спустя неделю выяснили, что Кавалькаду со дня на день ожидают в Аркис-Грандбоуле.

Это было вполне логично, учитывая высокую репутацию проживающих там мастеров по работе с иносталью. Прежде чем везти трофейный груз Владычице, команданте должен убедиться наверняка, что мы не вскрыли контейнеры раньше его и не заменили их содержимое песком. Подобная проверка требовала времени. И потому у нас не оставалось иного выхода, кроме как тоже отправиться в Колыбель Новой Веры.

Федору показываться в Аркис-Грандбоуле – городе, где его клеймили как растлителя малолетних, – было опасно, и он проводил нас лишь до его окрестностей. Пожелав нам на прощание удачи и предложив, ежели что, возвращаться к Столпу Трех Галеонов (разумеется, при условии, что мы хорошо заметем за собой следы), Федор оставил нам трех лошадей и отбыл домой. А мы двинули дальше, ломая головы над тем, как пройти незаметно в ворота Великой Чаши. Каждый из нас напялил балахон паломника, а притороченный к лошади арсенал Убби был упакован в дерюжные чехлы. И все-таки этих мер было явно недостаточно, чтобы мы могли слиться с толпой.

Безопаснее всего было бы прибиться к какому-нибудь каравану, поскольку на приезжающих из хамады одиночек жандармы всегда смотрели с подозрением. Вдобавок не стоило исключать, что кабальеро, не доверяя вингорцам, снабдили на всякий случай привратников нашим подробным описанием. Цена риска могла стать для нас слишком высокой. И потому мы решили не суетиться и пошататься денек по Сердцу Мира. На пригородном рынке всегда можно встретить знакомых купцов или шкиперов, которые согласятся помочь нашему горю и при этом будут держать язык за зубами.

Для ускорения поиска на обширной рыночной территории нам пришлось разделиться. Мы договорились встречаться каждый час в условленном месте и разъехались в разные стороны, благо проходы между торговыми рядами были предназначены не только для всадников, но и для бронекатов. К стоянке последних я прямиком и направился, хотя ошиваться в том углу Сердца Мира мне ныне следовало с оглядкой.

Дон Риего-и-Ордас не мог загнать «Гольфстрим» в город незаметно. И то, что на «Гольфстриме» теперь хозяйничает не шкипер Проныра, также могли выведать многие. Так оно и было. Голубиная почта донесла до Оплеухи новости о том, что находящиеся в Великой Чаше перевозчики уже в курсе, что я угодил в немилость к Владычице. Об этом знали и мои ближайшие собратья – независимые шкиперы, – и работающие на «ледяную королеву» служаки. А поскольку и первые, и вторые общались между собой невзирая на то, кто кому служит, я должен был держать ухо востро со всеми ними без исключения.

Возле бронекатов всегда вертелось множество зевак: и детей, и взрослых; право слово, где еще в Атлантике можно увидеть сразу столько гигантских машин? Это, безусловно, играло мне на руку. Изображая из себя паломника, везущего за собой тележку с покупками (в которой, как нетрудно догадаться, лежали вовсе не покупки, а спрятанный под брезентом Физз), я натянул капюшон балахона на глаза и, пустив лошадь шагом, двинул вдоль выстроенной в ряд техники. В сезон сбора урожая здесь, бывало, собирались зараз не меньше сорока сухогрузов и буксиров. Нынче я насчитал их всего полтора десятка. М-да, негусто… Но их могло бы быть еще меньше – все-таки сейчас не самые горячие торговые месяцы.

Миновав без остановки бронекаты, на чьих бортах красовался герб Владычицы – синий щит, пересекаемый справа налево белой волнистой линией, – я пригляделся к остальному транспорту и обнаружил среди него «Багаму-маму» – сухогруз знакомого мне сталевоза Саввы Мизгиря. Это можно было счесть удачей. Несколько лет назад я, Мизгирь и еще трое перевозчиков ходили в многорейсовом конвое, переправляя на юг разобранные северянами строения покинутого ими города Аркис-Будира. Ну и намерзлись же мы тогда за каньоном Чарли Гиббса! Хуже, чем в аду! Из пятерых участников нашего конвоя лишь я да Савва добросовестно отходили все оговоренные контрактом рейсы. Прочие же шкиперы не выдержали и, предпочтя забрать неполный расчет, рванули на Юг. Там за работу платили не так щедро, зато при этом не приходилось денно и нощно стучать зубами от холода.

Каждый из прибывающих на торговлю в Аркис-Грандбоул сталевозов сначала заезжает в Сердце Мира. Там он пытается продать отборные экземпляры своего товара поштучно, а нераспроданные остатки сбагривает потом городским клепальщикам, скупающим все подряд на вес. Сегодня дела у Мизгиря шли скверно, и он с тоской поглядывал на свой не пользующийся спросом груз – пластины высокопрочной иностали, доставленные сюда аж из-за экватора. Теперь их предстоит развозить по всем мастерским города в поисках покупателя, который предложит наибольшую цену. Муторное, но необходимое занятие, поскольку отдавать такой отменный товар совсем уж задарма было сродни преступлению. И перед собой, и перед своей командой, ожидающей вознаграждения независимо от успеха торговли.

Признав в вертевшемся возле «Багамы-мамы» паломнике меня, Мизгирь, конечно, удивился. Но не обрадовался, чему не удивился я, ибо с недавних пор изгой Проныра – не самый желанный гость даже для старых друзей, не говоря об остальных. Впрочем, приглашение подняться на борт и пропустить по стаканчику кактусидра я все-таки получил. И был убежден, что Савва никому не проболтается о том, что он со мной встречался. Все-таки за время нашей совместной работы на северян я неплохо изучил этого человека, чтобы делать в отношении него столь уверенные выводы.

Мизгирь сильно рисковал, якшаясь со мной, поэтому я счел своим долгом быть с ним предельно откровенным и ничего от него не утаил. Помочь моему горю, кроме как провезя меня с товарищами в Аркис-Грандбоул, шкипер «Багамы-мамы» не мог. И если бы он нам отказал, я бы, клянусь, на него не обиделся. Однако он не только согласился, но еще и поблагодарил меня за поданную ему весьма своевременную идею.