Гарри Гаррисон - Король и император

Первый голос продолжал возражать:

— Испытание было слишком коротким! Обычно мы оставляем человека без воды на один день и одну ночь.

— Неподвижно сидящего в тени, — ответил один из противников этого скептика. — Согласно нашим правилам, испытание продолжается до тех пор, пока человек не теряет способность думать о чем-либо, кроме воды. Мне не случалось видеть испытуемых в более плачевном состоянии, чем этот король, когда он поднялся на гору.

— Как бы то ни было, испытания будут продолжены, — вмешался человек, до этого не произнесший ни слова, но сейчас заговоривший непререкаемым тоном. — Ведь, пока мы рассуждаем, люди императора отбивают камень за камнем над тайником с нашими святыми реликвиями, с телами наших товарищей.

Люди в серых капюшонах склонили головы. На этот раз никто не возражал.

Снаружи, свесив ноги с крутого обрыва, который защищал деревушку с севера, сидел Шеф с подзорной трубой в руках. Он и его люди напились, и настало время осмотреться, изучить характер местности. Деревушка располагалась высоко на склоне, на небольшой террасе, опоясывающей каменную, заросшую кустарником кручу. С высоты повсюду можно было увидеть другие террасы, на каждой своя купа деревьев и огородик. Шеф понимал, что люди легко нашли бы себе пропитание в этих горах. В подзорную трубу были видны десятки тощих овец, щиплющих траву на дальних склонах. Овцы — это мясо, молоко и сыр. И еще одно немаловажное для жителей обстоятельство: сюда не доберутся сборщики налогов. Разве что самые дотошные и неуемные, да и тем проще было бы попытать счастья в другом месте.

Ясно, что здесь можно сопротивляться почти любой власти. Власти короля или императора. Или власти церкви.

С тем рассудочным холодным настроем, который появлялся у Шефа в одиночестве, он приступил к анализу накопившихся сведений. За долгие годы пребывания у власти он заметил за собой одну особенность. Хорошо это или плохо, но он не верил почти ничему из услышанного, не верил даже тому, что видел собственными глазами. Зато неверие означало, что нет необходимости лгать самому себе, как это делают многие время от времени, а то и постоянно. Люди верят в то, во что им необходимо верить. Он же не нуждался ни в какой вере и мог видеть мир таким, какой он есть.

Не верил Шеф и Свандис. Она встретила короля и его людей со слезами радости на глазах. Затем, устыдившись, разговаривала сердито и грубо, чтобы скрыть страх. Он не винил ее. Он знавал испытанных воинов, которые поступали точно так же. А когда она рассказала, что произошло, Шеф, сложив воедино все, что знал о ней, смог понять и ее страх, и ее стыд.

Похитители держали Свандис, натянув ей платье на голову. Женщины ничего не носят под платьем — только сверху могут надевать дополнительную одежду. Пленница со связанными руками, обнаженная снизу до самой груди, не может думать ни о чем, кроме предстоящего изнасилования. Именно поэтому задрать женщине одежду выше колен по всем северным законам считалось тяжким оскорблением. Но Свандис не надеялась на закон, — как себя вести в таких случаях, она знала прекрасно. Шеф не удивился, узнав, что она сумела разрезать платье и убить одного из нападавших. Своими глазами король видел, как подобное проделал ее дед: без оружия и только что едва не утонувший, он боролся с двумя людьми, которые держали его за руки. В жилах Свандис действительно текла кровь Рагнара.

Но страх глубоко засел в ней. Он сквозил в том, что она говорила о своих похитителях. А говорила она, что это настоящие дикари, хуже самых заклятых шведских язычников, холодные и безжалостные. По словам Свандис, о них рассказывали кордовские женщины и в этих рассказах, похоже, была лишь малая доля истины. В горах скрывается еретическая секта, ее мужчины ненавидят женщин, а женщины — мужчин. Еретики отвергают все радости жизни. «И это в самом деле так, — снова и снова твердила Свандис. — Это сразу видно по тому, как они смотрят! Когда меня выпустили, я стояла нагая, как танцующая девка. И они на меня пялились. А потом отвернулись, все как один, даже погонщики мулов. Я бы лучше слушала то, что кричат твои люди, когда получают женщину. Они насилуют нас и бьют, но при этом не могут обойтись без нас. А здесь видишь только лютую злобу в глазах».

«Это говорит ее страх», — подумал Шеф, обозревая пики и ущелья.

Но могло быть и еще кое-что. То, о чем рассказал Соломон, когда Шеф утешил Свандис и отправил ее под надежной охраной спать прямо на лугу. После того как Шеф изложил Соломону услышанное о предстоящем испытании, еврей надолго задумался, а позже, когда поблизости не было никого, даже его коллеги Скальдфинна, подошел к королю северян.

— Тебе следует кое-что знать, — сказал он. — Это известно немногим. Должно быть, ты считаешь этих людей христианами.

Шеф кивнул. Он видел распятие на стене неказистого здания, похожего на церковь. Проходившие мимо жители преклоняли колени и крестились.

— Это не так. А если они и христиане, то особого сорта, не похожие на других. Не похожие и на мой народ. Видишь ли, приверженцы Мухаммеда, Христа, иудеи — все они воюют друг с другом, притесняют друг друга, но у них много общего. В исламе Христос — один из пророков, бог христиан — то же самое, что наш бог, только он еще и бог сын. Магометане веруют, что Аллах един, как един наш Иегова; подобно нам, они не едят свинину и всякое мясо, из которого не выпустили кровь на землю. Мы одинаковы или были одинаковы. А эти люди совсем другие. В нашего бога они не верят вовсе. А если и верят, то отвергают его.

— Как можно бога отвергать, а распятию поклоняться?

— Я не знаю. Но говорят… говорят, что для этих людей бог Авраама, Исаака и Иакова — дьявол и они делают его изображения лишь для того, чтобы осквернять их. А еще говорят, — Соломон совсем понизил голос, — что раз наш бог для них дьявол, то своим богом они сделали самого дьявола. Не знаю, как они поклоняются ему, какие у них ритуалы.

Но и на Соломона нельзя положиться, размышлял Шеф. Он тоже из людей Книги. В своей сути три великие религии, пришедшие с Востока, — это религии Книги. Различных книг или одной и той же книги с различными добавлениями. Эти люди презирают всех, кто не придерживается их веры. Называют дьяволопоклонниками. Они презирали Шефа с самого начала, он видел глаза гаона, учителя Закона. Раз презирают и его, и Путь, и эту загадочную горную секту, значит у них может быть что-то общее с еретиками.

Женоненавистники, сказала Свандис. Ненавидит ли Шеф женщин? Они не приносят ему счастья, и он им тоже.

Его взгляд устремился вдаль. Дымка рассеялась в солнечных лучах, и в подзорную трубу можно было рассмотреть горизонт. Шеф одну за другой замечал металлические искорки на дорогах, ведущих через горные перевалы. Он вспомнил, как Толман рассказывал об увиденном в полете. Отблески металла, а в самой дали, сказал Толман, большое зарево.