Константин Соловьев - Господин мертвец. Том 1 [litres]
- Название:Господин мертвец. Том 1 [litres]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент 1 редакция (12)
- Год:2021
- Город:Москва
- ISBN:978-5-04-155081-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Константин Соловьев - Господин мертвец. Том 1 [litres] краткое содержание
Фландрия, 1919 год, самая страшная война в истории человечества все еще грохочет. Волю кайзеров и королей диктуют танками и аэропланами, а еще ей верны магильеры – фронтовые маги XX века.
Германия еще не приняла капитуляцию, и ее последняя надежда – «мертвецкие части», в которых служат вчерашние мертвецы, поднятые из могил штатными армейскими некромантами-тоттмейстерами.
Они уже отдали жизнь за страну, но все еще в строю, хоть их сердца давно не бьются – искалеченные и заштопанные, знающие вкус иприта и шрапнели не понаслышке.
Они – последняя надежда Германии, но сослуживцы косятся на «мертвое воинство» с ужасом и отвращением, называют их «кайзерскими консервами», «гнильем», «мертвецами в форме» и «некрозными марионетками».
Живые боятся того, что могут рассказать мертвые.
Господин мертвец. Том 1 [litres] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Не голова, хоть в нее и устремляется инстинктивно удар. Острие может соскользнуть по прочной лицевой кости черепа, срубить противнику щеку или лишить глаза. После этого вряд ли он сможет прибыльно торговать своими фотокарточками или быть желанным гостем в гостиных хорошеньких девушек, но уж времени для того, чтобы отправить своему обидчику кусок свинца в печень, у него хватит. Дирку рассказывали про какого-то «томми», который получил две револьверные пули в голову, и не по касательной, а над глазом, с близкого расстояния. У него хватило сил прикончить своего противника и самостоятельно уйти в санчасть. Говорят, парня комиссовали с фронта и он так и уехал, увозя с собою два металлических гостинца в голове. И то, что он потом ослеп на один глаз, вряд ли могло бы обрадовать того, кого он уложил.
Бить в грудь тоже не следует. В ней сердце и легкие, да и промахнуться в нее сложно, но редко кто может заранее сказать, чем увенчается этот удар. Лезвие может застрять в ребрах, и, пока ты будешь вытягивать его, сам получишь полметра стали под дых. Хороший, с оттяжкой, удар палицы может отразиться от наплечника или кирасы, скользнуть боком, почти не причинив вреда. Или же разобьет пару ребер, причинив лишь боль, но не смерть.
Опытный солдат всегда метит в живот. Ни единой кости и везде мягко, как у сдобной лепешки. Штык входит в живот так легко и плавно, словно зубочистка в непропеченное тесто, и столь же легко выскальзывает обратно, подчас вытаскивая за собой грязно-красные лохмотья чьих-то внутренностей и влажные гирлянды кишок. Удар в живот редко убивает на месте, но это от него и не требуется, раненый теряет всякую возможность сопротивляться, лишь корчится, ползая по земле, что-то причитая и подвывая. Даже если санитарная команда оттащит его в лазарет, шансов у него почти нет.
Если бы удар импровизированной глефы пришелся в незащищенную голову, это могло бы стать последим, увиденным Дирком. Но француз был слишком опытен, что и погубило его – рефлекторно бил в живот, не успев заметить или сообразить, что подобный удар сталь доспехов наверняка выдержит.
Что и произошло – узкое лезвие бессильно звякнуло о пластины, оставив лишь тонкую отметину. Ответным ударом Дирк вогнал молот в бок француза, пырнув своим оружием, точно обычной пикой. Француз пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Человеческое тело глупо и слишком привычно к ударам сердца, которые ощущает всю жизнь, оттого приход смерти оно ощущает с опозданием. Дирк крутанул рукоять и резко высвободил свое оружие, разворотив бедолаге грудную клетку.
Не останавливаться, напомнил он себе. Французы из охранения штаба не должны сообразить, что происходит. Они только что отразили нападение отряда Крамера и сейчас, верно, добивают его остатки. Ищут офицеров, режут глотки раненым, копаются в трофеях. После сегодняшнего штурма не будет никаких поблажек, это понимали и штурмующие, и обороняющиеся. Есть какой-то предел жестокости сродни риске на вычислительной линейке. За ним не остается ничего рыцарского, честного или человеческого. Только звериное, яростное, нерассуждающее. Дирк не тешил себя надеждой относительно того, что выживших из отряда лейтенанта Крамера взяли в плен.
Штурмовиков редко ждут лагеря для военнопленных. Чаще всего – быстрый полевой допрос и хлопок револьвера в затылок. Если бы на дворе стоял четырнадцатый год, у попавших в плен к французам «штосструпен» еще был шанс. Но четырнадцатый быстро прошел, заглушенный звонкой медью военных оркестров и торжественными обещаниями быстрой победы.
А за ним был пятнадцатый год. Был Верден, была Сомма, Марн, Пашендаль, Мессины и снова Марн. Были Камбре, Изонцо, Пьява, Артуа, Аррас, Нев-Шапель, Ипр, Витторио-Венето и в третий раз Марн… Были бьющие в лицо огнем орудия и ошметки человеческих тел, разбросанные в беспорядке, точно позабытые ребенком игрушки. Были неспешно ползущие танки, перемалывающие траншеи траками, и стрекочущие в небе пулеметы аэропланов. Был заползающий под противогазы иприт и люди с сожженными легкими, выхаркивающие из себя внутренности. Оторванные минами ноги, пробитые снайперами головы, расплющенные ударной волной тела, иссеченные осколками, вмятые в землю, распотрошенные. Много всего было с четырнадцатого года. И пленные больше не ходили, выстроившись как на параде, при боевых знаменах…
О спасении штурмовиков Крамера можно было не думать. Дирк знал, что проще считать их покойниками. И сейчас «висельники» шли не спасать, но мстить.
Французов в траншее было совсем немного. Дирк понял, что оказался прав, лягушатникам не терпелось расправиться с людьми Крамера, и в гневе они совсем забыли про осторожность. Эта ошибка будет дорого им стоить.
Двух французов из охранения штаба Дирк встретил в узком переходе, они возились с мешками, пытаясь наспех соорудить подобие баррикады. Дирк убил их обоих мимоходом, не позволяя себе тратить лишних секунд. Он смел незаконченную баррикаду, разлетевшуюся в разные стороны, и ворвался внутрь.
Это был штаб. Ему не требовалось доставать схему, чтобы свериться с ней. Есть вещи, которые настолько очевидны, что в них не ошибешься, даже если говоришь на другом языке или ходишь вверх ногами. Это могло быть только штабом, и тоттмейстер Бергер был, без сомнения, прав, предполагая, что пуалю расположатся в столь удобном для этого месте. Большая просторная площадка, разделенная на несколько частей противоосколочными перегородками. Широкий зев основательного блиндажа с укрепленной дверной коробкой и противоосколочным козырьком. Никаких громоздких орудий и снарядных ящиков, как на батареях, лишь три зенитных пулемета, смотрящие в небо, да козлы с винтовками. Люди, находящиеся здесь по долгу службы, редко использовали оружие. Но при них всегда были те, кто их защищал, и их присутствие Дирк ощутил сразу же. Солдатское чутье, не имеющее никакого отношения к тоттмейстерским силам, шепнуло ему, что здесь сейчас будет жарко. И он поверил в это еще до того, как увидел краем глаза знакомые мундиры.
За последние полминуты Дирк не слышал ни единого выстрела. Это говорило о том, что Крамер со своими парнями уже нашел прибежище в чертогах Госпожи. И даже то, что он был упрямым дураком, уже не имело значения. Раз «висельники» не смогли им помочь, они покарают их убийц.
Но первый, кого он заметил, был не французом, а германцем. Потрепанная форма, прохудившиеся сапоги, перемотанные какими-то тряпками и проволокой. Судя по подсумкам и прочей амуниции, он был из штурмовой команды. Возможно, Дирк видел его среди прочих людей Крамера получасом ранее. Они все были похожи друг на друга, эти отчаянные безумцы, для которых смерть – не Госпожа, а лишь извечная спутница. Парень стоял на ногах, прислонившись к стене, и Дирк обрадовался тому, что хоть они и опоздали, но успеют спасти остатки отряда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: