Андрей Марченко - Литерный эшелон

…Около часа ночи стало ясно – что-то не то. Никто не умирал.

Не выдержав нервного напряжения, Грабе взял фонарь и с ним ушел в недра летающего корабля. В отсеке, где умерли каторжане, он зажег еще одну папироску, прислушиваясь к своим чувствам.

Решительно ничего особенного.

От керосинового фонаря получались тени долгие, дрожащие, зловещие. В блестящих стенах множились и передразнивали друг друга огоньки.

Докурив папиросу Грабе вышел, отправился к доктору и потребовал от него освидетельствования. Генрих Карлович осмотрел Грабе и заметил, что офицер в отличном физическом состоянии, исключая, пожалуй, повышенное сердцебиение. Но его вполне можно списать на волнение…

За сим Грабе отправились спать.

Грабе думал умереть к утру, но проснулся в добром здравии.

Впрочем, взглянув на хронометр Грабе увидел, что время движется скорее к полудню.

Аркадий Петрович прошелся по лагерю, предполагая, что у него к этой инопланетной заразе иммунитет. Или же, она косит не всех.

Но нет.

В лагере никто не умер.

Это несколько расстроило Грабе, ибо следовало теперь что-то предпринимать…

Он явился в палатку к Шульге.

Оба подпоручика спали сном младенцев.

Грабе растолкал одного. Шульга проснулся с виноватым выражением лица. Пояснил: передатчик цел, уже почти его ночью починил, прилег на минуточку… И вот проспал же… Сей же час все будет работать…

К извинением Шульги Грабе отнесся холодно, но уже через семь минут сигнал расколол эфир…

– «Ривьера» на связи!

В Петербурге было утро. Причем очень и очень раннее.

Генерал-майор Инокентьев, спящий в своем кабинете, от новости отмахнулся:

– Ну и слава тебе, х-х-хосподи…

И провалился в дальнейший сон.

Утренняя телеграмма была короткой: «Пока все живы. Исследование продолжается. «Скобелева» задержать».

После крепкого сна Грабе обуяла жажда деятельности.

Впрочем, люди, еще вчера считавшими себя живыми покойниками, ныне повеселели – хотелось сделать больше, лучше.

Арестантам на радостях выдали двойной паек – на сей раз без спиртного.

К слову сказать, самыми счастливыми были арестанты: они уже дважды избежали верной смерти. Глядишь, так пойдет – переживут они и эту заварушку почти без потерь.

Гнать на работу канадальных распоряжения также не поступало.

Для начала собрался совет около вчерашних покойных.

– Прикажете закопать умерших со всеми? – предложил есаул.

– На ледник их! Закопать всегда успеется! Хотя подождите…

Позвали Генриха Карловича. Спросили его:

– Что скажете?..

Генрих Карлович всю ночь просидел с микроскопом, желая выделить культуру инопланетного вируса, однако в поле зрения попадались вполне земные бактерии… Было предположение, что возбудители вируса так малы, что невидимы даже хорошему цейсовскому микроскопу.

– Какие будут мнения? – спросил Грабе, особо не надеясь на ответ.

– А вирус ли это вовсе? – ответно спросил Данилин.

Грабе задумался.

Пошел к арестантам. Крикнул:

– Эй, ребята! Нужны добровольцы.

– А на кой?..

– Никто не желает поцеловать по христианскому обычаю покойного?

– А на кой оно нам? Кто они мне вовсе такие? – вопрошали кандальные.

– Ну… Кто поцелует – тому полуштоф водки сразу.

Желающие нашлись. Двое перекрестились и поцеловали покойных в уста. Затем получили штоф водки и тут же стремительно напились и забылись шумным, пьяным сном.

Шли минуты, они складывались в час. В один, второй…

– Ну что?.. – поинтересовался Грабе.

– Да вроде бы и пора, – ответствовал есаул. – Те за час преставились…

– Может, водка подействовала так?.. – снова предположил Андрей.

Опять Грабе потребовал добровольцев. Но с условием: водку выдадут к ужину.

За добровольцами дело не стало…

– Тогда?.. – начал Грабе.

– Тогда в этой железной коробке место проклятое. Кто там чего начнет ломать – его и убивает? – начал фантазировать есаул. – Навроде цепной чумы или сторожевой холеры. Я б туда арестантов загнал. Когда помрут – точно знать будем. Кликнуть добровольцев? Я так думаю, что самое время. Бог троицу любит: и причину найдем, и водку сохраним.

Грабе задумался, но покачал головой:

– Отставить… Значит так, это место смерти до особо распоряжения закрыть! И уберите этого коновала-фельдшера! Я ему кобылу не доверю лечить, а он к людям лезет! По глазам же видно – в медицину пошел только ради спирта! Привезите нормального доктора!

– Откуда его же взять? – полюбопытствовал есаул. – В Иване Ивановиче всего два врача…

– Берите откуда хотите! Хоть из Красноярска выписывайте! Мне плевать, что каторжане умирают – не жалко! Но я хочу знать – из-за чего они умирают! Олег Анатольевич?..

– Аюшки?.. – отозвался доселе молчавший Шульга. И тут же опомнился. – Слушаю!

– Отбейте телеграмму на «Скобелев» на имя Латынина. Пусть найдет по дороге врача… Да! Пусть заскочат в Иван Иванович и заберут то, что лежит в подвале у Латынина. Он поймет…

– Привлечение постороннего к проекту может быть опасно. Конспирация… – напомнил Попов.

– К черту конспирацию. Вот именно сейчас и к черту… Олег Анатольевич, исполняйте.

В Иване Ивановиче дул ветер с Байкала, холодный, сырой.

Поэтому Сабуров не решился садить дирижабль, а завис над городом, сбросив на крышу одного из домов штормтрап.

По нему на землю спустился сам градоначальник и офицер. Еще через два часа они проследовал в обратном направлении. Перед ними подняли в трюм объемистые саквояжи и увесистый сверток из которого капала холодная вода.

И, наконец, последней на воздушный корабль поднялась Мария Федоровна Тарабрина, практикующий врач этого городка. Приглашение она приняла не задумываясь – ясно было, что дирижабль прибыл прямиком из столиц. И, значит, имелся шанс выбраться из этой дыры.

После штормтрап был собран, дирижабль, на радость местным мальчишкам дал гудок, заревел двигателями и улетел в тайгу.

– Ну?.. – поинтересовалась докторесса. – Где мой пациент.

– Собственно вот… – ответил Грабе и сдернул брезентовую накидку, обнажая умерших. Несмотря на то, что они пролежали два дня в холоде, цвета покойные были пунцового.

Одежду с них срезали, кроме, пожалуй одного элемента.

– А отчего они скованные?

– Ну… Чтоб не убежали…

– Неужели у вас такие резвые покойники? Уже были попытки побегов? – улыбнулась Тарабрина.

Скорей из вежливости Грабе тоже улыбнулся в ответ. Но совсем ненадолго.

– Впрочем, к делу…

Грабе вкратце описал события последних дел, не забыв упомянуть про поцелуи с покойными.

– Было еще мнение, загнать вовнутрь пару арестантов. Но я подумал, что смерть под медицинским наблюдением куда полезней, нежели смерть без оного.