Евгений Прошкин - Смертники

Конвоир довел их до лестницы в конце коридора, и Олег с Михаилом без лишних указаний начали подниматься.

На втором этаже был точно такой же коридор, только без отдыхающих. На площадке между третьим и четвертым стояла табуретка с машинкой для снаряжения пулеметной ленты. Бритый мужик богатырского вида, весом килограммов под сто пятьдесят, сидел на корточках и меланхолично крутил ручку. Рядом лежали три пустых цинка и огромный ворох разорванных картонных пачек.

— Аркаша, ты не утомился еще? — со смехом спросил наемник.

— Я крепкий, — прогудел Аркаша, досыпая патроны в лоток.

На пятом этаже восхождение закончилось, площадка была последней.

— Поворачиваем, — сказал конвоир вполне дружелюбно, как будто за десять лестничных маршей успел проникнуться к гостям симпатией. — Капитан! — позвал он кого — то. — Вылезай, работенка есть. Твоя любимая!

Одна из дверей открылась, и в коридор выглянул худощавый мужчина с тонкими французскими усиками. Сощурившись, он нацепил маленькие очки в оправе под золото и достал из — за пояса ПМ.

— Принимай под охрану. Сами пришли. Посидят у тебя, пока Пельмень из города не вернется.

— Ты сторожа во мне нашел, что ли, кот помойный? Сам их стереги, — выдал Капитан такой стремительной скороговоркой, что Гарин едва уловил смысл. Однако даже ему было видно, что Капитан на самом деле доволен.

Конвоир потратил пару минут на беззлобную перепалку — вероятно, такова была традиция, — потом все — таки сбыл сталкеров с рук и, насвистывая, побежал вниз по лестнице.

Капитан оглядел Олега и Михаила, словно своих подчиненных, пойманных на каком — то мелком, но позорном воинском проступке.

— Ну что, красавчики… Заходим, устраиваемся. — Он посторонился, пропуская пленников. — В камере не курить, не оправляться, не шуметь, — перечислил он, помахивая пистолетом, — в общем, не мотайте мне нервы. Когда меня злят, я начинаю непроизвольно стрелять. Вопросы, пожелания есть? Ну и слава богу.

Он захлопнул дверь и дважды лязгнул засовами.

То, что Капитан представил как камеру, когда — то было палатой на два окна. Всю мебель отсюда вынесли, вместо нее валялось несколько пластиковых ящиков из — под пива. В углу, над тазом из нержавейки, висел дачный умывальник, Гарин проверил — полный.

— Мне кажется, мы правильно сделали, что пришли, — поделился Олег. — Прием, учитывая обстоятельства, просто отличный. Уверен, они нас еще и покормят, если Пельмень задержится.

— Угу, — мрачно отозвался Столяров. — Покормят они. А потом догонят и еще раз покормят. Да нет, все нормально. Но есть одна деталь: Пельмень может и не вернуться. В Зоне любой может не вернуться, но с сегодняшнего дня его шансы резко возросли. И если Коршун его уже достал, то наше будущее незавидно. Надо было тебе все — таки в книжном оставаться.

Михаил подошел к окну.

— А вид здесь неплохой, — сказал он.

Гарин сел было на ящик, но тут же встал и оперся ладонями о соседний подоконник.

Пятый этаж — не бог весть что, но все же с такой высоты Олег видел город впервые, и это было совсем другое ощущение. Слева внизу темнела крыша полуразрушенного перехода между корпусами. Напротив главного здания, прямо через дорогу, стояли уступами три девятиэтажки. Правее и значительно дальше находилась большая площадь со статуей Прометея в центре. Еще дальше терялся в дымке типовой кинотеатр или что — то подобное, из — за расстояния сказать наверняка было сложно. Заканчивалась панорама речным портом с высокой диспетчерской башней. Справа к нему примыкало что — то еще, похожее на бывшее кафе с заколоченными витринами.

— Как называется эта улица? — спросил Гарин, глядя вниз.

— Проспект Дружбы Народов. Хотя странно, что это еще кого — то интересует. Займись лучше делом. Неизвестно, окажемся ли мы еще когда — нибудь так близко к базе «Монолита». Попробуй их послушать. Не ушами, конечно.

— Людей? — ужаснулся Гарин.

— Людей, — спокойно ответил Михаил. — Контролер ведь воздействует не только на зомби, а на кого угодно. На людей — в первую очередь.

— Ты что, сравниваешь меня с контролером?

— Как можно вас сравнивать! Ты обаятельней.

Олегу очень не хотелось этого делать, но он помнил, чем всегда заканчивались такие споры. Поэтому молча достал из — за пазухи кожаный сверток, размотал его и надел «венец». Для того чтобы у него хоть что — то вышло, ему нужно было найти «монолитовцев». Олег принялся ощупывать взглядом здание порта и окрестности. Стекла в госпитале были грязными, их не мыли с момента первой эвакуации, и мелкие детали сливались в сплошную пеструю сыпь. Наконец Гарину удалось различить проволочный забор, отрезавший порт от города. Ограждение шло вдоль улицы сколько хватал глаз. Еще через минуту напряженного наблюдения Олег заметил патруль — двоих «монолитовцев» в экзоскелетах. Навстречу им, по другую сторону ограды, двигались двое наемников. Обе пары шли близко к забору, и, когда они поравнялись, между ними оставалось чуть больше метра. Гарин ожидал конфликта, но часовые разошлись без каких — либо проблем. Это было похоже на условную границу между дружественными странами с безвизовым режимом. Заграждения «монолитовцы» ставили явно не от наемников.

— А у них интересные отношения, — проговорил Олег. — Почти союзнические.

Гарин отвлекся буквально на секунду, но успел потерять часовых из виду. Ему пришлось всматриваться сквозь грязное стекло снова, пока он не нашел группу из четырех человек, стоявших у V — образной колонны.

— Уверенность. Спокойствие. Отвага.

— Зачем ты мне лозунги диктуешь? — спросил Столяров. — Давай что — нибудь конкретное. Чужое пси — поле чувствуешь?

— Нет… Кажется, нет.

— Тогда откуда вся эта байда про отвагу и уверенность?

— Им комфортно в этом состоянии. Настолько, что они готовы за него умереть. Не за идею и не за деньги. А за свой локальный рай.

— Олег, мне факты нужны, факты!

Гарин снял «венец» и покачал головой:

— Ты слишком много требуешь. Это уже за пределами возможностей. Не моих, «венца».

— Смотри, смотри! — выпалил Столяров. — Туда, вниз, на дорогу!

Из — за первого корпуса вышел человек с белой тряпкой на длинном сучке. Одет он был, как обычный сталкер, в «Зарю», вот только к переговорам подготовился лучше: удосужился подобрать по пути древко для флага.

— Ты видишь, кто это? — спросил Михаил.

— Нет, отсюда не разобрать.

— Это же Бес! — Столяров отошел от окна и, сложив губы трубочкой, медленно выдохнул. — Положение наше, Олежка, становится все хуже. И это еще с Пельменем не прояснилось. Пожалуй, мне не стоило сюда соваться, а тебе и подавно… — Он замер и вдруг выразительно посмотрел на «венец» в руках у Гарина. — Или все — таки стоило?