Георгий Булавин - Новатерра

'Бывает, - тявкнул кто-то на ухо души, - у вас, людей, случается...'.

Щенок! Вернулся! Добрый веѓчер!

'Показалось, - плюшевой лапкой отмахнулся пёс. - Вам, людям, часто кажется... Надо же, фея! Что в ней хорошего, скажи?! Ни шерсти, ни хвоста, ушей почти не видно! Вот я сегодня видел моѓлодую сучку - такую, доложу тебе...'

Пошёл ты!

'Ухожу, - вздохѓнул несовершеннолетний (из молодых, сказали бы, да ранний) Дух, - уже ухожу, сынок... себя не забывай!'

И гетман вспомнил. Про хоѓлодный пот. И про графинчик 'Новоросской' в холодильнике за сейѓфом...

- Наливай, Серёга, по рюмке, да приступим, а то действительно...

- Действительно, - кивнул Богачёв, - пора. Ещё за ужином настала... Что с тобой, Старый? То насчёт 'перед отплытием' толкуешь, то - наливай, типа, трубы горят! Как будто...

- Как будто мочалку сгрыз! - подсказал гетман в стиле кошевого атамана.

'Ближние бояре' захохотали. Возможно, в предвкушении. Возможно, от усталости. Воз-можно, вспомнив Женьку Хуторского, с которым за день его беспорочѓного дежурства 'наговорились' всласть. На самом как бы деле и в натуре, разумеется.

А гетман продолжал:

- По рюмке употребим, хотя, боюсь, тут и бутылки в каждое лицо маловато будет, ибо вопрос действительно серьёзный. Спаѓсибо, ребята, - обернулся к Богачёву с Елизаровым, - спасибо всем, но вам - особенно. С победой! Любо! Уф-ф, хороша, мерзавка!.. Дока, подай чего-нибудь загрызть! Или хотя бы занюхать... Итак, братцы-Основатели, проблема заключается в ЧП на заставе у развилѓки и степени личной вины в случившемся хорунжего Добророда Григоѓрия Макаровича как старшего аванпоста. Суть дела вам уже известна. Известно и то, что воинские преступления офицеров подследственны лично генеральному приставу и подсудны не трибуналу, не Большому Казачьему Кругу, а Генеральному Уряду. Узкий компетентный круг Уряда здесь, поэтому давайте предварительно, до придания расследованию официального хода, определимся с квалификацией действий хорунѓжего. По крайней мере, попытаемся.

Шаталин заговорщицки переглянулся с Богачёвым.

- Попытка - не пытка, как справедливо утверждает наш уважаемый господин Кучинский. Давай, Саныч, как, вон, Серега говорит, семихвосткой твоей его отпи...отперевоспитываем, и всего делов.

- Делы́, Николаич, - тон гетмана стал назидательным донельзя, - заключаются в том, что четверо казаков погибли, причём, возможно, по халатности старшего заставы. Но, как бы кощунственно это ни прозвучало, речь даже не о них. Ещё двенадцать лет назад существовала Россия, могучая держава с невероятным запасом внутренней прочности, и запас этот нивелировал, сглаживал, сводил на 'нет' и волюнтаризм политиков, и злоупотребления администраторов, и воровство хозяйственѓников, и дурь, и халатность, и праздность, и лень. Наша же община, как бы ни пыжилась пеѓред лицом всеобщего разброда и анархии, в действительности...

- В натуре, - усмехнулся Коробицын, всем своим видом выражая понимание происходящего.

Именно в его поддержке гетман нуждался сейчас более всего. Хотя бы потому, что сам ещё не до конца - даже не до начала! - опѓределился внутренне, а что же делать с Доброродом. Макарыча он знал давно и уважал его безмерно, но... Большое НО, пропитанное свежей кровью. По жизни, чисто и конкретно...

- ...и даже на самом деле настолько крохотна, что никаким заѓпасом прочности не наделена. Украдёт один торговец, его примеѓру последует другой, и рухнет наше экономическое чудушко. Сотѓворит нечаянную глупость конюший Битюг - останемся без лошадей. Напорят Нинка с Левой Шнайдером - скорчимся от ядовитой химии лиѓбо диких мутаций. Уснёт стража - вырежут станицу к такой-то матеѓри! Вы прекрасно знаете, я не сторонник особо жёстких мер даже к чужакам, а уж к своим-то подавно, однако вынужден применять их, трамбуя жёсткостью этот самый запас, иначе мы скатимся либо к анархии, либо к погибели. Но нельзя и перегибать палку, доводить разрешение каждой ситуации до...

- Голимого беспредела, - вставил Богачёв.

Друг был исключительѓно серьезён. Собственно, опросив хорунжего наедине, он фактически предоставил генеральной старшине определённую свободу манёвра. Поступил так ка-ким-то чувственным наитием. Прочухал рамс - сказал бы, вероятно, сам Серёга. Ибо жестокие судилища над победителями и спасёнными не только противоестественны, но в чём-то и опасны. Серёга... А может, ему тоже щенок в душу тявкнул? Бог ведь един для всех, как его ни обзови! К тому же, - говорил один неглупый милитарист, - Он всегда на стороне больших батальонов...

- Можно и так сказать, - кивнул гетман. - Ожесточаться дуѓхом и очертя голову махать карающей рукой мы не имеем никакого права, памятуя о том, сколько невероятных испытаний пришлось на долю каждого из окружающих нас людей, сколько нам вместе ещё доведётся пережить. Вот и давайте думать, как бы совместить несовместимое.

- Нам проще, - задумчиво произнес Коробицын, - у нас нет ни руководящих, ни контролирующих органов, ни прессы, ни правозащитников, ни адвокатов, зато есть возможность спокойно и непредвзято разобраться в любой ситуации.

- Не всё так просто, - гетман покачал головой. - Разобраться проблемы не составит, ибо мы, к счастью, - простите за избитое определение, - команда единомышленников, причём людей, смею надеяться, не самых глупых. Так вот, разумное, а значит, изощрённое наше едиѓномыслие способно сыграть с нами злую шутку. Нас ведь не зря зоѓвут Основателями, и отнюдь не мы, если помните, выдумали этот терѓмин. Мы - первые, изначальные, к тому же наделённые властью, по существу Творцы Прецедентов. Из лучших побуждений заплющили бы твоего Мутного, не разобравшись до конца, и через год каждый считал бы своим долгом отловить по два шпиона до обеда. Надерёмся водки сейчас как свиньи, не объявляя о снижении степени боеготовности, да пойдём по станице песняка горланить - труба в дальнейшем дисциплине и организованности. Законы наши пока отработаны слабо, санкѓции по ним - и того хуже. Мы сами, как выражается батюшка Макс, от сохи да от компьютера, вернее - от ствола, то бишь малоопытны, горячи...

- Придурковаты, - вставил Док.

- ...вот-вот, и придурковаты тоже, а контролировать нас, кроме самих себя, по большому счёту, некому. Будем справедливы, но излишне жестоки, - следующее поколение общинников будет стонать под жестоѓчайшим уже тоталитарным бичом. Будем жестоки несправедливо - полу-чим революцию. Будем необоснованно мягки - заработаем анархию. А результат один - гибель общины, хоть быстрая физическая, хоть медѓленная организационная, от коей в новом мире до физической один шаг.

- Не беспокойся, Старый, - заверил, усмехаясь, Богачёв, - у меѓня не забалуешь! Сам-то...

'Только не спрашивай, что я предлагаю!' - мысленно взмолился гетман. И кем-то Сверху был услышан.