Георгий Булавин - Новатерра

- Лапа моя - хм, правая, - холодильник и кладовка в полном твоём распоряжении!

Гетман поднялся, ибо, в отсутствие 'Беломорканала', начал дуреть уже от выкуренных Нинкой собственных сигарет.

- А я пока с оперативным дежурным переговорю...

В приёмной он застал любимых дам за кофе в компании Натальи Хуѓторской. Помощница довольно бережно и целомудренно обняла гетмана.

- Сильно тебя, Саня?

- Ох-ох-ох! - вздохнул он. - Нашему брату-десантнику всегда достаётся по первое число.

- Первое апреля, - уточнила Алина. - День Дурака... Скажи спасибо, что хоть не измордовали, лицо в порядке осталось.

- Я ловко уклонялся.

Да, фасад головы и впрямь сохранился в 'первобытном' состоянии, но гетман помалкивал о том, что противник в какой-то момент подловил его, обрушив на череп за ухом страшный spinning back fist - удар ребром ладони, усиленный инерцией полного разворота корпуса. Потерпевшему так понравился этот приём, что он дал себе слово отработать его индивидуальным порядком и когда-нибудь на ринге оглоушить Богачёва...

- Молодец, поддержал гетманский имидж и реноме воздушно-десантных войск! - похвалила Наталья. - Кофе тебе заварить?

Алина в это время чуть слышно бормотала, что с целью сокращения числа ежегодных праздников логично было бы объединить Первое апреля и Второе августа в комплексный День дурака-десантника...

- Пирожки есть, - заметила она, мечтательно глядя в потолок. - Если, конечно, Наталья Ивановна не пожмотничает...

- Как не стыдно, Алина Анатольевна?! Любимому шефу да пожмотничать! - Хуторская развернула бумажный пакет. - Угощайтесь, ваш-бродь, эти с творогом, эти с капустой.

- Хорошее дело! - гетман только сейчас почувствовал, как дьявольѓски проголодался. - А то в холодильнике пусто...

- Иди ты! - возмутилась Хуторская. - Только вчера его собственноручно под заѓвязку набила.

- Там Нина Юрьевна завтракают-с...

- Ох, прости, я совсем забыла!

- Я, кстати, тоже кое о чём забыл. Прозвони тыловикам, пусть срочно доставят каѓмуфляж и кроссовки её размера, а то в пижаме слишком пикантно...

Отдав распоряжения, Хуторская спросила:

- Что, Саня, вправду ночью такие страсти разгорелись?

- Нет, солнышко, что ты, ерунда! Ну, подумаешь, зарезали десяток человек, да бабы новых наѓрожают, так что людишков хватит.

- Дурак ты, царь-батюшка, хоть и седьмой! - поморщилась Алина.

- Чего-чего, какой 'седьмой'? - не понял гетман.

- Ещё и тёмный, ни разу не образованный. Книжки читать надо! Так один писатель-классик о царе высказался. Того охранники промеж соѓбой 'седьмым' для конспирации называли, а 'первым' - какого-то второстепенного министра.

- Наверняка из оппозиции... Эрудитка ты моя! - гетман пригладил смоляные волосы жены. - Один пиѓсатель, одного царя, какого-то министра... А я, между прочим, тоже отѓсебятину не гнал, это фраза из 'Петра Первого' Толстого. С ней к имѓператору обратился... обратился... короче, один полководец.

- Ну, ты, полковник, замутил! - хохотали дамы, а громче всех Алёнка.

Гетману показалось, что с юмором, пусть незатейливым, у деѓвушки всё в норме.

- По какому поводу веселье? - выглянула из кабинета Сибирская Язва. - Привет, девчонки!.. О, пирожки!

Она кинулась к столу и шустро сцапала два самых крупных 'хуторских' творения.

- Саня, я закончила, - бросила Нинка, удаляясь вновь в апартамент, и гетман, поспешая за нею, плотно прикрыл дверь - негоже потерпевшей слыѓшать новые раскаты хохота. В её же потерпевший адрес. - Короче, слушай...

Слушал гетман минут сорок. И, по совести сказать, мало что понял. Он не был человеком скудоумным, не считался таковым даже среди недоброжелателей, наоборот, часто являл способность быстро вникнуть в незнакомую проблему. Но терпеть не мог эзотерической - понятной лишь посвящёнѓным - мовы учёных мужей, которые через слово обзывались 'рекреациями', 'парадигмами', 'суггестиями', а то и, Боже сохрани, 'экзистенциализмом'. На счастье гетмана, поддавши, алхимичка всё чаще скатывалась на обычный мат, понятный, близкий, дорогой, вполне экзотерический и даже лапидарный ('сжатый, ясный' по-ханты-мансийски). С помощью мата кое-как разобрались.

- Ниночка, прости, если мои рассуждения покажутся тебе верхом дилетантизма, но мне кажется, что интерес для врага, сопровождаемый такими сверхусилиями, могут представлять следующие ваши с мужем личные наработки: во-первых, по средству против рака, во-вторых, по препарату для быстрого заживления ран, и в-третьих, ваши исследования в области медикаментозно инициированной регенераѓции тканей и органов человеческого тела. Ты, кстати, эти темы сейчас двигаешь?

- Приватно, - пожала плечами Нинка, - в свободное время.

'А его не так и много', - взглянув на Джомолунгму из объедков, подумал гетман.

- Давай, мать, дело это нужное и важное, за любой помощью обраѓщайся лично ко мне. Остальные ваши темы - ещё раз прости! - либо давѓно отработаны и внедрены, либо зыбки, либо не могут принести врагу желанного бессмертия, то бишь практической отдачи взамен затраченных сил и средств. Давай пока отсечём их бритвой Оккама.

- Бритва Оккама... - в искреннем изумлении пробормотала Нинка. - Ты знаком с этим методологическим принципом?!

- Просто случайно догадался. Думаю, чего ещё Уильям Оккам мог выдумать, помимо бритвы? Которая 'Жиллет'...

- Ничего себе! Должна признать, господин полковник...

- Ты, кстати, не признала из давних воспоминаний, кто бы это мог на тебя зуб точить?

- Были, конечно, завистники, недоброжелатели, обиженные, - задумалась Нинка. - Но чтобы такое... через прорву лет... в новой жизни... нет, Саня! И ФСБ-шников, курировавших наш институт, я не помню, просто не знала их.

'В этом их счастье!' - криво усмехнулся гетман.

- Добро, Ниночка Юрьевна, за сим прервёмся до лучших времён. Вон там у меня туалетная комната, приведи себя в порядок, переоденься, потом можешь взять мою машину и навестить супруга, его перевезли в стационар. В целом же работай как работала, но, пока ситуация не разрешится, с тобой постоянно будут двое охранѓников. Если почувствуешь малейшую угрозу, просто косой взгляд, сраѓзу звони мне или приставу. Действуй, солнце!..

...Минут через пятнадцать посвежевшая Нинуля, сменив пижаму на миѓлитаристский камуфляж, надумала прощаться. Но прежде цепко ухватила гетмана за воротник.

- Саня, ответь мне на один вопрос, только честно. Скажи, это ты меѓня спас?

- Ну, понимаешь...

- Ты?! Честно! В глаза мне!

- Я, - вынужденно признался он.

И просто обалдел от последовавшей реакции: Сибирская Язва притянула его к себе и горячо расцеловала.

- Спасибо, друг! Я никогда этого не забуду! Слышишь, никогда!

И со слезами бросилась в приёмную.

- Никогда! - донёсся её крик уже из-за двери...

Минуту спустя в приёмной Алина сымитировала крик её души: