Георгий Булавин - Новатерра

- Ну, святой отец, ты и терминов нахватался!

- Служба такая, сын мой. Подумываю на досуге, может, мне общину в воинский орден преобразовать. Как считаешь, стоит?

- Да Боже тебя сохрани! - гетмана аж передернуло, но развивать тему он не стал, посчитав телефон мало подходящим средством передачи такого рода информации. - Ну-ну, так что с моими казачками?

- Да тут, понимаешь, неувязочка вышла. Малый твой один, Андрюха Селезнёв, с инокиней младой сошёлся да к истинной вере приобщиться возжелал.

- Да, хм, приятное известие... А ты его, небось, на пост министра обороны благословил?

- Типа того... Что скажешь?

- Люди сейчас - наивысшая ценность, - вздохнул гетман. - Но супротив истинной веры и семейных ценностей я идти не готов. Так что, ладѓно, совет им да любовь! Только уж и я тебя 'порадую': с инокиней Марфой неувязочка вышла.

- Блудит? Ленится?

- Господь с тобой, дама благочестивая и трудится не покладая рук искусно. Да вот, как ты говоришь, с малым одним сошлась и к старому казачьему укладу жизни приобщиться возжелала.

- Вот чертовка, прости меня, святая Богородица, за слово непотребное! И что за малый?

- Да ты его знаешь - Костик Елизаров.

- Вот это малый! - захохотал Анахорет. - Воистину достойный муж, большая честь для всей нашей общины. Что ж, им тоже совет да любовь. Забыл спросить, как чувствует себя супруга твоя ангелоподобная?

- В тяжёлом состоянии, батюшка.

- Что произошло?!

- Дочь у нас сегодня появилась.

- Иди ты! Вы же на днях у меня были, я ничего по ней не заметил.

- Уметь надо...

- Ну, Сашка, молодцы! Поздравляю вас обоих! Дай, Господь, семье вашей благочестивой счастья, здоровья, долголетия, и защиту свою выѓсокую даруй! Как назвали?

- Алёной. 'Я тебя своей Алёнушкой зову...' - гнусавым голосом даже не спел, а промычал, будто в кастрюлю, Александр.

Участники балконного застолья дружно похихикали.

- Очень красивое имя, - вовремя прервал его Анахорет. - На кого похожа?

- На папу с мамой, - ни секунды не промедлил Александр.

- Красавица, значит.

- Ещё какая! - и здесь он не лукавил.

Девушка зарделась.

- Вес какой?

- Точно не знаю, Макс, но, думаю, килограммов пятьдесят уж всяко наберётся.

- Совсем охренел?! Что плетёшь?!

- Она, Макс, появилась в нашей семье не совсем традиционным образом...

- Тьфу, дурак старый, поизгалялся над особой духовного звания! Удочерил, что ли?

- Ну.

- Ох, аж сердце зашлось! Мои поздравления, ребята, Алёнушке особенно. Очень рад за неё, в хорошую семью попала, я бы даже скаѓзал, лучшую на этом свете.

- Преувеличение, Макс, но всё равно приятно, спасибо. Давай, слышь, подкатывай в субботу, отметим это дело, а в воскресенье у Костика с Марфой на свадьбе гульнём. Как, старина?

- Лады, Сашка, базара нет. Передавай...

Приветы, пожелания и, как сказал бы Женька, 'всякое такое проѓчее' затянулись еще минут на пять, не менее того. Прежде чем войти в эту обитель, - припомнил Александр, - подумай, как из неё выйти...

- С такими дружками, как ты, - усмехнулась Алина, - отца Максимилиана безвременно Кондратий хватит.

- Батюшка Макс веселый человек, - Александр снял руку с плеча девушѓки, - познакомишься, сама увидишь.

- Я поняла уже, - улыбнулась та.

Гетман поднялся, и нахальный водолаз мгновенно занял его место на диване.

- Давай-ка отойдём, Серёжа, покурим.

Татьяна из-за астмы не переносила дыма, чем гетман и воспользоѓвался, чтобы уединиться с другом. Они ушли в дальний конец просторного балкона и, опершись на парапет, шёпотом повели серьёзный разговор. Гетман рассказал о бое с вражеским агентом и опросе фрау Андреец, Богачёв - об орденском капитане, Городе Солнца и агенте 'два нуля'.

- И что стало с этим марамоем?

- Помер мой агент, - вздохнул Серёга, - заразился рыцарской отѓравой. Бывает.

- Жил как поц, - пожал плечами Александр, - и помер тем же макаром: стоял, стоял и упал... Мир праху его! А с остальными что?

- Ольга Шнайдер с охраной там осталась. Бродяги уже приѓходить в себя начали. Чувствую, к нам запросятся.

Гетман нахмурился и, размышляя, помолчал с минуту.

- Знаешь, Серый, как бы... как бы это ни выглядело антигуманным, я сюда ни одного не допущу. Денег подкину, лекарств, оружия, чего угодно, но здесь их не будет. Ради неё, вон, - покивал на Алёнку.

- Понимаю... - согласился с ним друг. - Кстати, марамой сказал, что умерла и старая учительница, её приёмная бабушка.

- Тем более нечего им здесь делать!

- Я тебя понял, Старый. Завтра слетаю в Город Солнца, назначу им вождя и растолкую по понятиям. В смысле - куда идти.

- Благодарю, брат!

- Нэма за що, - припомнил украинский Богачёв. - Гляди, Старый!

- Куда?

- Чайником не прикидывайся! Знаешь прекрасно, о чем я. О ком... Она теперь твоя дочь!

В Серёге заворочался поборник его нравственности, - понял гетман.

- Брось! Ничего дурного и в мыслях не имел.

- Имел, имел... Помнишь, когда ты к ней в больничку намылился, я сказал, что Линка яйца оторвёт? Было?

- Пока на месте.

- То-то и оно, что пока... А девчонка классная! Старый, тебе не кажется, что вы с Линкой загубили ей жизнь?

- В каком это смысле?!

- В прямом, - пацанский сленг у Рогачёва будто испарился. - Она ведь влюблена в тебя по уши, да и в Линку, кажется, тоже. Не исключаю, что она просто не сможет со временем уйти от вас, создать свою семью, каждого мужчину будет сравнивать с тобой.

- Вполне возможно, - гетман закусил губу. - Только знаешь, Серый, пусть лучше сравнивает со мной, чем вспоминает тех двоих механизаторов, уродов, мать их!

- Это уж точно...

- Ей ведь нет еще и восемнадцати, а по уровню развития она совсем ещё ребёнок. Умный, добрый, с хорошими задатками, но всё-таки ребёнок. И в то же время взрослая женщина ослепительной наружности. Ты представляешь, что будет, оставь мы её сейчас одну? Я лично - нет. И в то же время не могу сказать, что отношусь к ней равнодушно именно как к женщине.

- В то же время, Старый, в то же время... - задумчиво повторил Серёга. - Помнишь, много лет назад, когда ты спас Линку, я говорил, что с ней или хлебнёшь лиха от пуза, или совсем наоборот?

- Конечно, помню.

- Вышло наоборот. А с Алёнкой не хлебнешь, она другого склаѓда. Но и она не из простых...

- Ещё бы! - проворчал щенок-хранитель.

- ...Не удивлюсь даже, если она богиня или инопланетянка. Сама она зла тебе не принесёт, а вот обстоятельства могут сложиться так, что все мы за неё в землю безвременно ляжем.

- Кто знает, Серый? Будущего нет.

И снова Александр вдруг почувствовал, что это не его слова, что он поёт с чужого голоса. Уже не содрогнулся. Просто-напросто привык. Такая уж скотина человек, что ко всему умеет привыкать, особенно к тому, что достается даром или делается в радость.

- Ошибаешься, Старый, будущее есть. Вон оно сидит, барбоса гладит, на тебя посматривает, чувствует, что разговор о нём. О ней.