Георгий Булавин - Новатерра

- Этот?

- Он самый, сын мой, он самый... Он самый!

- Личность знакома?

- Более чем... более чем... Да, более чем.

- Да не томи ты!

- Ох, прости! Короче, месяца два тому прибились к моей общине двое иноков-пилигримов, этот вот, брат Аристарх, и ещё один, чуть постарше, противный какой-то, брат Артемий. Сказали, что направляются в уральские скиты, старцу-чудодею поклониться хотят, да брат Артеѓмий захворал в пути... Как братьям во Христе не помочь?! Поселились в одной келье, хоть было полно свободных. Я подумал грешным делом, уж не педерасты ли?! Не понимаю я таких, вокруг полно красивых баб, а они...

- Ерунда это, Максим! - нетерпеливо перебил гетман.

- Да, Саня, конечно, ерунда. Хотя... Ну, короче говоря, пожили они малость, недели две назад в путь засобирались, вроде как брату Артемию получше стало. А третьего дня возвратились - занемог опять в дороге.

Гетман мерил кабинет аршинными шагами. Дурная кровь его бурлила, как вода над сливом ванны с хорошо прочищенной трубой.

- И где они сейчас?!

- Да где им быть? В келье сидят.

- Тьфу! Скажи, Макс, если в твое отсутствие придёт пакет, его моѓнахи вскроют?

- Пусть попробуют!

- Тьфу, мать... мать... мать!

- Погоди плеваться, сын мой. Кто это такие? Что происходит?

В сердцах гетман треснул себя по лбу. За пьянкой и гулянкой он словом не обмолвился союзнику ни о враге, ни об его злоѓдейских устремлениях.

Конечно, наверстал упущенное.

А сам терзался мыслью - поздно!..

- Вот, значит, как, да? - пробормотал, дослушав, Максимилиан. - То-то я думаю, отчего ты на рыцарские ордена окрысился?!.. Слушай, давай позвоѓним дежурному, их тут же схватят!

Возможно, это был и выход, но у гетмана уже горели пятки и чесались руки. Больше того, он видел - у архимандрита тоже.

- Нет, Макс, эти гады вооружены и держатся начеку. Бог знает, скоѓлько людей положат. Давай-ка, братец, погуляем! Заодно посовещаемся...

'Совет в Филях' - гетман, его гость Анахорет, Ходжаев, Док, Богачёв и Елиѓзаров - заседал на теннисной площадке. Коллегиально было решено брать Командора собственными силами. Группой захвата 'Елизаров-Богачёв'. Вместе с Кучинским в качестве садиста-ката. Старший команды - гетман Твердохлеб. Обеспечение - архимандрит Сутягин. Для маскировки взять с собой обеих Алек, Таньку Богачёву и инокиню Марину. Прости, брат Костик, сваѓдьба переносится - война! Последний бой её. Самый последний... Взвод каѓзаков хорунжего Кульчицкого прямо сейчас обкладывает монастырь. В общине объявляется тревога. Ходжаев по бетонке ракетчиков выводит войска на рубежи развёртывания в десяти километрах от монастыря с задачей при необходимости блокировать врага или вести его преследование в лесах. Приказы Главковерха выполняются беспрекословно! Всё, по коням! Вернее, по катерам. Отдать швартовые концы!..

Окаменевшие женщины ожидали их в прихожей. На лицах явственно читался страх.

- Накаркали... - упавшим голосом проговорила Алина.

- Командор обнаружился, - бросил гетман. - У Макса, гад, скрыѓвается. Едем брать.

- Ты не поедешь! Ты ранен.

- Хорошо, - тут же согласился он, чем удивил супругу несказанно. - Тогда, соответственно, и ты остаёшься дома.

Вопрос был, разумеется, улажен без лишних споров, пожеланий и упрёков. Архимандрит напыжился, будто средневековый рыцарь перед боем. Правда, вертел в руках не меч, не булаву, не шестопёр, а страшный свой американский револьвер.

- Ты гляди, какую змею на груди пригрел!

- Полегче, батюшка! - гетман отобрал у него оружие и сунул в кобуру. - Это счастье, что ты её пригрел, иначе искали бы до Втоѓрого Пришествия... Девчонки, быстро собирайтесь! Форма одежды походѓная, яркая, легкомысленная, но не шокирующая - всё же в святую обиѓтель направляемся.

- В пути могли бы пошокировать, - пожал плечами Максимилиан.

- Батюшка, - засуетившаяся Алина укоризненно взглянула на него, - я тебе самолично канкан исполню, однако - после того, как...

- Ша, дочь моя, - в одесском стиле отвечал 'землячке' поп, - счиѓтай, договорились! Соловей-соловей, пташечка! Взвейтесь, соколы, ор-ла-а-а-ами, полно горе горевать!

- Дрожи, буржуй, настал последний бой, и на борьбу архимандрит поднялся, - вторила ему Алина.

Далёких от походов и войны авантюристов, их моментально охватила атмосфера сопричастности, поймал за чубчик боевой азарт. Зато Алёнка не скрыѓвала озабоченности и печали. Переодевшись в шорты с маечкой и пеѓребросив за спину изящный рюкзачок, она прокралась в кабинет, когда покусывавший губы 'па' заканчивал рассовывать латунные патроны в лиѓтой холодный барабан любимой 'Чешской збройовки' модели 'Гранд' заводов Брно. И бросилась ему на шею.

- Иначе нельзя, па?

- Нельзя, малыш!

Он крепко обнял девушку, всей кожей торса ощуѓщая влагу. Наводнение!

- Да-а, ты же обеща-а-ал..!

- А я не собираюсь рисковать, любовь моя. И не стану этого делать. Мы просто будем гулять с тобой и со стороны посмотрим на происходящее...

Не дав ему договорить, в прокуренную комнату вошла Алина.

- Аль, может, и впрямь останемся? - глухо проговорила она. - Ты же ранен!

- Алька, да я пальцем не шевельну! С нами едут Костик и Серёга, лучшие бойцы на сотню вёрст в округе. А там - двое стариков, которые, мне кажется, ничего опаснее карандаша в руках не держали. Дай Бог, чтоб они только были там!..

...Дай Бог! - не уставал молиться он, застыв в пятнадцати шагах от братской кельи и укрывая девушку собой.

Окна каморки были плотно занавешены, дверь, судя по всему, заперта изнутри. Медленно продвиѓгаясь вдоль стены, дозорный миновал её. Серёга чуть задержался, как бы завязывая шнурок. Сектантов не было. Кучинский и Анахорет прикрыли Таньку и Алину...

Сергей и Костя извлекли из-под рубах стволы...

Три...

Два...

Один...

Бей!

Дверь была сброшена с петель ударом Елизарова. СпецНаз осуществил заход. Вслед за ними бросился Кучинский с пистолетом наголо. Гетман и архимандрит застыли со своими, прикрывая женщин, - в подобѓной ситуации возможно всё. И даже более того...

Но появился Богачёв, и по его тигриному оскалу гетман понял - опоздали!!!

На деревянных нарах, крытых ветхим тюфяком, возлежало тело длинноѓго худого человека. Ничуть не схожего с известным им портретом Командора. Это был явно Старший Брат, каким его описывали пленные. С единственной добавкой к описанию - ножом в груди. Братец Артемий, как сказал Кучинский, мёртв. Не меньше суток. Окончательно. Бесповоротно. Навсегда. В чем бы другом, а в смерти Доктор Смерть прекрасно разбирался...

- Здравствуй, братец, Новый Год, - глядя на мертвеца, пробормотал гетман. И взорвался, как китайская петарда. - Ну, Командор, ну, сука! Снова, гад, соскочил! Отдал швартовы. Сбросил концы в воду...

- Не суетись, Старый, - остановил его Серёга. - Сюда взгляни!