Виктор Глумов - Дети сектора

– Отставить панику! Механик-водитель, курс – на Тверь.

Шейх не спешил в душный салон. Высунувшись из кабины, он с любовью рассматривал родные места – сосны, ели, замшелые кочки. Полной грудью вдыхал насыщенный хвоей воздух.

Расслабляясь, он ни на минуту не забывал об опасности, а ею веяло отовсюду так, что нельзя было точно сказать, далеко ли искажение. Уснув, Сектор, видимо, отключил многие свои искажения, а теперь генерировал их заново. Шутка ли: на Могилевском – проход в сердце этого места – Улей, его нужно охранять и беречь. Интересно, сколько искажения будут «дозревать»?

Двигатель взревел, водитель чертыхнулся. Шейха затолкало обратно в салон, он упал на четвереньки и едва удержался на ногах. Ощущения были как у космонавта в центрифуге. Вот тебе и недоделанная гравицапа. Остается надеяться, что когда Сектор расставит ловушки, сохранится способность их чувствовать.

Побуксовав в гравицапе, «Тунгуска» рванула вперед, преодолела насыпь и въехала на раздолбанную дорогу. Шейх заметил поржавевший указатель, на котором с трудом читалось «Моховое». Значит, скоро мост через реку, и до Твери такими темпами ехать часа три-четыре.

Миновали небольшую заправку, впереди замаячил поселок, где буйствовала зелень. Поперек дороги валялся дохлый раптор, он же Хренозавр. Взрослая тварь. Здоровенная, чуть меньше танка. Интересно, что его погубило?

Подъехали ближе, и Шейх увидел, что у раптора вырваны глаза, а вся туша покрыта глубокими ранами, будто в него стреляли из гранатомета. Если бы он встретился с более сильным противником, раны были бы от когтей. Неужели хамелеоны, хлынувшие на Землю, истребляли все формы жизни, даже те, что не угрожали Улью?

Ответы Шейх рассчитывал получить в Питере в обмен на предоставленную информацию. Если задуматься, то он, Алан Мансуров, сейчас самый ценный человек на земле. Он больше всех знает, что такое вторжение, мало того, располагает сведениями, как проникнуть в Улей. Если Марина уцелеет и откроет шлюз, то на корабль можно будет доставить взрывчатку и разнести генератор, каким бы он там ни был.

Правда, все, кто на корабле – Марина, Астрахан, Рэмбо и мальчишка, погибнут. Даже если они найдут способ уйти, кому-то придется пожертвовать собой. Шейх поймал себя на мысли, что он готов это сделать. Когда слишком часто прощаешься с жизнью, перестаешь замечать, что она у тебя есть.

Обернувшись, он увидел «тунгуску» Короткова, догоняющую колонну. Сейчас бы спешиться, вытащить эту гниду и прирезать.

Потом, все – потом. Сейчас – сосредоточиться на дороге, точнее, на ее останках.

Вот первый покосившийся забор поселка, из которого выпили душу, – бетонный, некогда беленый, одна плита рухнула, открыв взору огород, заросший огород и сам дом, обычный бревенчатый сруб с проржавевшей металлопластиковой крышей. Стекла высыпались, дом с укором смотрел на проходящую колонну глазницами окон и будто кричал: зачем вы бросили меня, люди?!

Следующий забор из плотно подогнанных досок устоял. На третьей ограде, крепостной стене красного кирпича, какой-то следопыт написал: «Штык, вечная тебе память, брат!», а внизу поставил крест, который уже накренился и порос мхом.

Везде одно и то же – запустение и смерть. Пройдет лет двадцать, и то же случится с человеческими городами: пришельцы построят соты в удобных для них местах, отложат личинки… Воображение нарисовало опарышей в гниющем трупе. Вот, кто они на самом деле – опарыши, трупные черви.

Коротковская «Тунгуска» обогнала БТР и машину, где ехал Шейх и, как и подобает флагману, встала в авангарде, преградив дорогу.

– Глуши мотор, – приказал Шейх механику-водителю.

«Тунгуска» встала. На «флагмане» откинулся люк, и вылез Коротков. Спешиваться он не стал, испуганно огляделся и высунулся до пояса: коротковатый, толстоватый, лысоватый, дурноватый, зато амбициознейший и лживейший – просто архетип мелкого начальника.

Из БТРа вылез Якушев, сел на кузов, растопырил длинные ноги и подпер голову рукой.

– Серега, освободи проезд. Хочется тебе по Сектору побродить – вперед, мы в Питер едем.

– Отставить самоуправство! Операцию доверили мне, я за вас отвечаю, так что моя машина пойдет первой.

– Я мог бы и не предупреждать, – сказал Шейх, с трудом сдерживая злость. – Но впереди наверняка есть искажения, я их почувствую и предупрежу об опасности.

– Сектор спит, нет никаких искажений, ты лжешь, карьерист. И начальству солжешь, чтобы задницу прикрыть, – проговорил Коротков и приказал механику-водителю: – Трогай!

Коротков всячески презревал опасность, его «Тунгуска» ехала в десяти метрах от колонны. До моста через реку добрались без происшествий. Душу грело осознание того, что когда искажения наберут мощность, колонна будет далеко от Глуби.

И вдруг в грудь словно толкнуло. Шейх разинул рот, чтобы предупредить об опасности, но его крик утонул в скрежете. Шейх затормозил, откинул люк: «флагман» вляпался в искажение, лысую голову Короткова смяло – кровавое месиво брызнуло в стороны, танк подняло в воздух и начало крутить. Одна за другой бахнули две ракеты.

Шейх нырнул в салон. Механик-водитель сдавал задом, а Мансуров зачарованно смотрел, как смертоносная многотонная машина теряет запчасти, и они разлетаются в стороны, как гнутся дула орудий и бахают взрывающиеся ракеты.

Хотя бы в «Тунгуске» больше никого не было!

Шейх потер щетину на подбородке. Опять новое искажение. Вполне «дозревшее» и, что самое скверное, – бродячее. Оно возникает внезапно и чувствуется, когда в него уже вляпался.

– В лес давай, – скомандовал Мансуров, и машина развернулась, съехала с насыпи.

БТР Якушева уже несся сквозь заросли, «Тунгуска» рванула за ним. Шейх положил руку на плечо механика-водителя:

– Сбавь скорость, а то я не успею среагировать, и мы тоже погибнем.

БТР впереди замер. Шейх подумал, что Якушев тоже во что-то вляпался, и напряг чувства: в радиусе двадцати метров – чисто. Значит, просто ждет, Якушев-то не дурак. ЗРПК обогнул его и покатил рощей, БТР двинулся следом.

Шейху не хватало широкого лобового стекла и зеркал внешнего обзора. Сиди, отрезанный от мира, трясись. Прямо по курсу обнаружилось искажение – давящее, выматывающее душу ощущение. У Мансурова было слишком мало опыта, чтобы с уверенностью сказать, в чем опасность. Пришлось проламываться через березовую рощу и двигаться параллельно трассе. Мысленно он молил Сектор дать его команде хотя бы полчаса, чтобы выбраться из Второго пояса опасности. Дальше искажения будут не такие злые.

Снова выехали на трассу, Шейх велел водителю двигаться медленно, а сам смотрел по сторонам. Опасность! Сверху!

– Жми на газ – вперед! – заорал он, жестом велел БТРу стоять и нырнул в люк, наблюдая, как сверху опускается туманный шар, переливающийся сиреневым.