Екатерина Белецкая - Игры морока

– Ты нам покажи эти двери, хорошо? И, кстати, с поверхности зайти не пробовали? Если секретное, должен быть выход на поверхность.

– Пробовали. – Клим поскучнел. – Проход там был. Только теперь там все забетонировали напрочь. По слухам, слой бетона где-то метров десять – над всей конструкцией. А сама конструкция… в общем, везде написано «Бункер стратегического назначения». Что там – неизвестно.

– Вот даже как. – Ри покивал. – Ладно. Ребята посмотрят.

– Конечно, конечно. – Скрипач сардонически ухмыльнулся. – Тебе снова напомнить поговорку про трактор? «Ребята посмотрят», это надо же. Я у тебя молоко буду требовать. За вредность.

– Твою природную? – прищурился Ри. – Рыжий, вы умеете это делать. Вас этому учили. Меня нет. Кира нет. Фэба… ой, Фэб, прости.

– Втроем сходим. – Фэб тоже смотрел карту. – Клим, этот тоннель, к которому бежал Фэйт… он выходит к этим дверям, которые вы не сумели открыть?

– Не совсем. Там… это не двери, это типа ворот что-то, и под них уходят рельсы. Я не очень помню, мы года три туда не ходили.

– Как тебе показалось, эти ворота давно открывались или нет?

– Лет сто они не открывались, – уверенно сказал Силаев. – Пятьдесят – так уж точно. Ржавчина, она бывает… – он замялся, – ну, как мох, понимаете? Очень старая ржавчина. Если ее тронуть, она отвалится. И потом, там явно все прикипело уже напрочь, не откроешь просто так. Разве что поезд подогнать и локомотивом дернуть. Руками сто процентов не получится.

– А другие заходы туда есть? – Скрипач лег на койку, оба Мотылька тут же забрались к нему. – Не из тоннеля?

– Есть. Там как раз те двери, про которые я говорил. Здоровенные бронированные люки. Круглые. Шлюзовой запор, и замок – на каждом. Вот про эти я сказать не могу, открывали их или нет. Может, и открывали. Место сухое, но…

– Но запах там, думаю, сбивает с ног, – заметил Тринадцатый.

– Есть такое дело, – кивнул Клим. – Мы, правда, думали, что это из-за старого коллектора, который рядом. Теперь мне кажется, что вы правы. Коллектор должен иначе вонять.

– Так, хорошо. – Ри задумался. – Значит, план на завтра следующий. Утром и днем мы смотрим эти ваши двери, а вечером – встреча на «Бродвее» со всей честной компанией. Будем работать мой план. Вопросы есть?

– Нет, кроме того, на который ты не сумел ответить. Если мы остановим Морока, что с ним делать дальше? – резонно заметил Скрипач.

Ри промолчал.

На Таганку отправились все вместе, причем часть пути Клим предложил проделать по верху, чему очень обрадовались оба Мотылька. Тринадцатый, хоть и старался не подавать вида, все еще чувствовал себя не очень – быстро уставал, спал неважно, а еще от постоянной сырости у него начали болеть едва зажившие ребра. Фэб сказал, что после того как они отработают план Ри, надо будет перебраться на поверхность хотя бы на недельку – дать Тринадцатому отдохнуть и погреться. Да и самим неплохо было бы подышать воздухом…

– Какой тут воздух, – мрачно ответил ему Скрипач. – Один выхлоп.

– Все-таки получше, чем под землей, – возразил Фэб. – Тепло и сухо.

– Ну это да…

Спустились через люк, находившийся неподалеку от Садового кольца, рядом с Яузой. После солнечного света и тепла сырость показалась особенно отвратительной, Тринадцатый тут же начал дрожать. Ит отобрал рюкзак с ним у Ри, надел на себя, а сверху накинул для тепла штормовку, одолженную у Клима.

– Сейчас отогреешься, – пообещал он. – Родной, прости, но надо… сам же понимаешь.

– Понимаю, – отозвался из рюкзака Мотылек. – Что ж поделать.

К нужному месту шли почти полчаса, несмотря на то, что расстояние было маленьким. Путь оказался сложным – постоянные подъемы, спуски, переходы – и опасным. Тут действительно было старье на старье, как предупреждал Клим. Скрипач вовремя схватил за руку Кира, который едва не наступил на прогнившие доски, прикрывающие глубокий колодец, затем Ри не заметил лестницу, ведущую куда-то вниз, и едва не упал.

– Действительно, сам черт ногу сломит, – ворчал Ри.

– Черт, может, и не сломит, а вот мы – запросто, – мрачно отозвался Сил.

…Двери, о которых шла речь, оказались действительно весьма основательными, но для Ита и Скрипача они сложной задачей не стали. Разве что открывать пришлось вчетвером: люки были в полметра толщиной, и петли, пусть и немного, но все же приржавели. Рассмотрели ради интереса другие люки (всего их оказалось шесть) и обнаружили, к своему вящему удивлению, что последним явно кто-то недавно пользовался. Петли оказались смазанными, замок – исправен. То есть сюда кто-то приходил.

Открыли этот люк тоже, вошли.

Взорам их предстал тоннель, причем весьма неплохо освещенный.

– Очень интересно. – Ри огляделся. – Пройдемся?

– Обязательно. Только сначала я блокирну дверку, чтобы потом не возиться, – предложил Ит. – А то как запрут нас тут, и ковыряйся, открывай.

– Это правильно…

Тоннель вывел их в большой квадратный зал, оказавшийся практически пустым. Тут, по всей видимости, раньше располагалось что-то типа командного центра, но сейчас большая часть аппаратуры отсутствовала, из стен торчали ни к чему не подведенные кабели. Кое-где стояли обесточенные и раскуроченные пульты – по словам Скрипача, феерическое старье, ни на что не годное уже давно.

А вот в дальней части зала обнаружилось нечто интересное. Это интересное они отыскали, когда стали осматривать прилегающие к залу комнаты.

В комнате рядом с входом нашлось следующее. Во-первых, там стоял старинный раскладной деревянный столик, а рядом с ним – рояльная табуретка на одной ноге. В углу – старинное же зеркало в черной раме, украшенной богатой резьбой. На столе – вазочка с двумя высохшими цветами (Ит с ходу определил нарциссы и оказался прав), расческа, пудреница, правда без пудры, и флакончик из-под губной помады.

– Морок ходит сюда делать макияж, – предположил Скрипач. – Что это все значит, интересно?

Интересного, впрочем, оказалось еще больше – в другой комнате Кир обнаружил широкую двуспальную кровать, скрытую за деревянной ширмой. Кровать покрывал изрядный слой пыли, но она была застелена замечательного качества шелковым бельем и аккуратно заправлена.

– Дурдом, – констатировал Ри. – И вообще, как она сюда сумела попасть, эта мебель?

– Скорее всего, привезли когда-то, – неуверенно предположил Клим. – Силаев, что ты про это думаешь?

– Может, на поезде, – пожал плечами тот. – Обалдеть на самом деле. Койка, цветочки… Бред.

– Бред, – согласно кивнул Клим. – Понять бы, чье это все.

Понять, впрочем, не представлялось возможным – никаких бумаг в комнатах не обнаружилось. Ит рассмотрел расческу и нашел на ней седой длинный волос, женский. И явно очень старый: волос оказался ломким, хрупким, неживым.