Йен Уотсон - Инквизиторы космоса

Помещение освещалось одиночными люминесцентными лампами, развешенными по углам, хотя большая их часть не горела. В проходах лежали десятки скованных цепями скелетов — по всей видимости, противников режима, потенциальных соискателей власти, которых, предварительно раздев догола, сбрасывали сюда и оставляли умирать голодной смертью под пристальными взглядами вырезанной в камне истории.

Всю ночь и утро этого дня Россомахи были заняты тем, что уровень за уровнем волной террора прокатились по всему городу. Передвигаясь молниеносно, они вызывали в рядах противника смятение и беспорядок. Иногда инициатива в операциях принадлежала скаутам, но в исключительных случаях командовал отрядом сержант Юрон. Хотя вооруженные шурикенами скейтеры города Саграмосо были достаточно проворны, если желали продемонстрировать замысловатые фигуры и виртуозное мастерство, но, признавая разрушительный характер действий скаутов, серьезной опасности в целом не представляли.

— Мне кажется, они не возражают против того, чтобы мы перетряхнули отдельные районы, — высказал предположение Бифф Тандриш. —, Тогда люди стали бы более преданными своему Господу… Но они также не против и убивать нас.

Вся четверка скаутов уже испытала на себе остроту шурикеновых лезвий, но раны были незначительными и быстро заживали, их ярко-красная кровь запечатывала порезы, как расплавленный воск. Из всего отряда один сержант Зед Юрон оставался интактным. Этот громила, несмотря на внешнюю неповоротливость, проявлял чудеса сноровки и так здорово уклонялся от выпущенных шурикенов, что, казалось, обладал каким-то вторым зрением, хотя одна отрикошетившая звездочка вывела из строя его аппарат связи. В одной компании со скаутами Юрон, похоже, переживал второе отрочество, не забывая, однако, при этом о своей ответственности.

Скауты обшарили большое количество увеселительных отсеков. Они представляли собой черные овальной формы подвески, свисавшие с краев стеклосплавных зонтов и соединенных между собой боковыми переходами. Своим видом они напоминали дождевые капли застывшего сажевого дождя. Скауты ловко перемещались из одной подвески в другую, аннигилируя попадавшихся на пути апатичных наркоманов, хрюкавших и булькавших выпивох, корчившихся в сладкой истоме участников оргий, которые, предаваясь плотским радостям, по-своему реагировали на военные действия, если вообще знали о них.

Те части города, обитатели которых в большей степени осознавали происходившие события, лежали пустынными. Жители попрятались в норы, освободив арену для более заинтересованных лиц, достаточно тесные, но все же проходимые улочки, соединявшие между собой внутренние органы города.

В одном из районов Россомахи ворвались в часовню Божественного Фульгора Саграмосо. Там, на алтаре, вместо фигуры Императора возвышалась залитая светом вырезанная из лавы статуя местного тирана. Перед ней под надзором вооруженных дьяконов, заунывно распевая своему диктатору псалмы, собрались престарелые еретики. Возможно, в такой ситуации богомолам ничего другого не оставалось делать, как только восхвалять Саграмосо и вдыхать запах сжигаемых благовоний победы. Тем не менее Россомахи бросили престарелым членам конфессии свои дары в виде разрывных гранат.

Шквалом огня поливали скауты переполненные транспортные сани, быстро мчавшиеся по маслянисто-гладким каналам из стеклоспла-ва, то петляя, то ныряя вниз, то взмывая вверх и замирая на конечных станциях…

Один раз им на пути попался их товарищ, мертвый скаут из отряда Диких Вепрей, безжизненным мешком лежавший на гладкой поверхности стекла. Его тело было изрезано шу-рикенами так, что буквально превратилось в гору мяса, склеенного вязкой массой киновари. Немного погодя с ближайшей высоты Россомахи заметили множество трупов местных жителей Каркасона, выложенных на лакированной поверхности мрачного бульвара в зловещую руну, — след, оставленный Дикими Вепрями. Теперь над убитыми, сжигая благовония, изгоняя злых духов и разбрызгивая кислоту, под присмотром скейтеров колдовали неистовые приверженцы культа Саграмосо.

Значит, Вепри неплохо потрудились, пока настоящее сражение все ближе подступало к черному канделябру Империи, чтобы усмирить те части, которые не желали звучать в унисон с метрополией.

Россомахи тоже не дремали и давали жару, хотя до трюка с рунами пока еще не додумались…

Сержант Юрон, правда, несколько усомнился в доблести подобных действий. Вполне возможно, что такая шуточка могла в свою очередь стать причиной превращения сраженного Вепря в отбивную.

Теперь им всем требовался отдых.

Едва ли можно было найти более подходящее место, чем этот подвал с заброшенными статуями забытых кумиров и скелетов недовольных. Почему бы на полчаса не воспользоваться преимуществом наличия каталептических узлов?

Скауты надежно спрятались, забравшись глубоко в подвал и затерявшись среди поверженных каменных предков Саграмосо.

Отключив одну половину мозга, чтобы вывести из организма токсины усталости, каждый из них оставил дежурным второе полушарие, чтобы в случае чего вовремя обнаружить появление нежеланных гостей…

Бифф почувствовал, что утратил способность логически мыслить и говорить, что засыпает; левая половина его мозга отдыхала.

В полудреме, во время которой продолжало бодрствовать менее одной трети его сознания, он продолжал войну. Только на этот раз в бой вступали полки ставших резиновыми слов. Вооруженные силовыми мечами и энергетическими топорами существительные и глаголы маршировали на эластичных ногах. Пока полки выполняли тот или иной маневр, они искали возможность передать какое-то исключительно важное донесение, но все время мешали друг другу, и из-за этого готовы были драться между собой. Воля Императора — Высшая, Благословенная и Вечная. Имя Императора — Смерть; его Трон — Могила.

Эти предложения сталкивались между собой и с другими. Они размахивали топорами, втыкали друг в друга клинки, уродовали фразы так, что от них ничего не оставалось, кроме харкающих кровью слогов, складывавшихся в абсурдные слова.

Бодрствующее правое полушарие мозга Биф-фа улавливало слабый запах древней пыли. Оно ощущало приглушенный запах затхлости и тлена смерти, исходивший от многочисленных скелетов, и терпкий запах пота его товарищей, щедро сдобренный дорогими гормональными секретами сверхчеловеческих организмов. Он чувствовал привкус собственной слюны с оттенками того же свойства, омывавшей полость рта подобно приливу и отливу. До его подсознания доносился удвоенный стук сердец и сонные вздохи товарищей. Бдительное полушарие различало мрачные силуэты контрфорсов и арок, подпиравших веерообразные своды подвала над головой. По своей конфигурации он напоминал возвышавшуюся над ними грудную клетку какого-то таинственного инопланетного исполина, давным-давно почившего в бозе. При более внимательном рассмотрении оказалось, что свод был не высечен из камня, как представлялось первоначально, а приобрел свою форму благодаря кропотливому и мучительному труду рабов, занявшему не один десяток лет тысячелетие назад, которые скорее всего вытачивали и полировали его.