Вернор Виндж - Конец радуг [litres]

Роберт шагнул в коридор.

Изначальным местом заседаний Клики Старейшин был выбран шестой этаж библиотеки имени Гейзелей. Это обеспечил Уинстон Блаунт, опираясь на свои старые связи времен факультета искусствоведения и литературы. Некогда Клика даже реквизировала часть зоны отдыха для библиотечных сотрудников под отличный салон. Это было после Роуз-Каньонского землетрясения, когда юные фрики, устремленные в будущее, несколько испугались собственных технологических заплаток, и желающим рискнуть пребыванием на верхотуре предоставлялось много места.

В первые годы Клика состояла примерно из тридцати постоянных членов. Это число менялось, но так или иначе в нее входили преимущественно факультетские и университетские сотрудники рубежа столетий, сейчас почти все уже на пенсии или уволившиеся.

Шло время, ряды Клики редели. Сам Блаунт отошел от нее, обнаружив, что старых связей у него почти не осталось. Он строил планы на возобновление карьеры, связанные с программой для пожилых инклюзивников в Фэйрмонте. Потом мальчуган, которого звали Ороско, случайно указал Блаунту прекрасное средство экономии сил: движение протестующих против библиотомного проекта. Ближний Круг Клики идеально приспособлен к такой задаче. Вдобавок, пожалуй, удачно получилось, что личный состав Клики ныне Ближним Кругом и исчерпывался.

Том Паркер сидел рядом с окном во всю стену. Они с Блаунтом рассматривали митинг. Паркер хмыкнул.

– Ну что, декан, выступите с проповедью перед толпой?

Блаунт фыркнул.

– Нет. Но им нас видно. Помашите ребятам, Томми.

И подкрепил свою рекомендацию действием: вознес руки, точно благословляя хор у главного входа и несколько меньшее скопление народа на террасе у Змеиной Тропы. В общем-то, это была его идея: обратиться к демонстрантам. В былые дни они бы его наверняка сами пригласили. Теперь Блаунт, хотя и оставался важным игроком, никакого публичного веса не имел. Он пробежался глазами по некоторым картинкам над толпой.

– М-да, а у них там масштабный ивент. Многослойный, если точнее.

Некоторые слои, впрочем, были оккупированы демонстрантами противной стороны: призраки, издевательскими пародиями пляшущие над толпой. Ну и хрен с ними. Он отключил все усилители и заметил ухмылку Паркера.

– Все еще пытаетесь эти контактные линзы освоить, а, декан? – Он любовно погладил свой лэптоп. – Это лишь в очередной раз доказывает, что превзойти гениальное окружение мышки и окон не получится. – Руки Паркера скользили по клавиатуре. Он работал со слоями усиления, доступными Блаунту напрямую через контактные линзы. Паркер, возможно, и самый крутой спец Клики, но при этом безнадежно старомодный.

– Я кастомизировал свой лэптоп, чтобы видеть только то, что действительно важно.

На маленьком экране мелькали картинки. Уинстон Блаунт заметил то, что по контактам не углядел: кто-то раскинул над демонстрацией подобие нимба. Впечатляет.

Томми продолжал хмыкать.

– Хм, а что это за пурпурное гало? Оно за библиотомников или против?

Карлос Ривера, сидевший по другую руку Паркера, отстранился от окна и потянулся.

– Если верить журналюгам, против. Говорят, что гало – благословение стражам прошлого.

Троица некоторое время молча наблюдала происходящее. Через высокие застекленные окна проникали отзвуки хора, но к ним добавлялись голоса протестующих со всего мира. Итоговый эффект имел скорее символическую ценность, нежели эстетическую, поскольку голоса безнадежно рассинхронизировались.

Карлос Ривера нарушил молчание.

– Почти треть физических голосов принадлежит иногородним!

Блаунт с усмешкой взглянул на него. Карлос Ривера был странный молодой человек, ветеран войны и инвалид. Он с трудом укладывался в традиционные возрастные критерии Клики, но в определенном смысле казался так же старомоден, как Томми Паркер: носил маленькие очки в толстой оправе по моде начала десятых, не скрывал «мозолей машинистки» на всех пальцах, включая большие, и был одет в старую дисплейную рубашку, которая в данный момент показывала белым по черному:

БИБЛИОТЕКАРИ: СТРАЖИ ПРОШЛОГО, ПРИСЛУЖНИКИ БУДУЩЕГО.

Но самое важное в Карлосе Ривере было то, что он числился сотрудником библиотеки.

Паркер изучал статистику на лэптопе.

– Гм, мы привлекли внимание мира. Несколько мгновений назад был пик популярности, два миллиона зрителей. А еще много больше посмотрят в асинхроне.

– А что говорят пиарщики университета?

Паркер отстучал короткий запрос на клавиатуре.

– Затихарились. Пиарщики делают вид, будто ничего особенного не происходит. Ха. Пресса к ним уже цепляется… – Паркер откинулся в кресле и погрузился в раздумья. – Когда-то я бы поместил скрытые камеры на нижних этажах. А если б их вырубили, я бы вломился к пиарщикам на сайт и вставил во все пресс-релизы картинки с горящими книгами!

– Дуи , – кивнул Ривера. – Но сейчас это было бы сложновато.

– Ага. И, что еще хуже, для такого потребуется смелость. – Томми погладил свой лэптоп. – В этом и состоит проблема современных людей. Они променяли свободу на безопасность. В моей юности копы не сидели в каждом виджете, а диванные клоуны не собирали авторские отчисления за каждый удар по клавишам. В ту пору не существовало окружения неотчуждаемой аппаратуры и не нужно было пихать десяток тысяч транзисторов в каждый триггер. Помню, в 91-м я вырубил… – И его понесло в байки. Бедняга Томми. Современная медицина не излечила его стремления к рассказам о старых подвигах.

Карлосу Ривере, впрочем, эти истории вроде бы нравились. Он зачарованно кивал каждые несколько секунд. Блаунт иногда задумывался, полезен или же скорее вреден энтузиазм молодого человека.

– …в общем, когда они надумали проверить обжимы кабеля, мы уже слили все их файлы и…

Ривера, как ни странно, перестал внимать. Он обернулся к стеллажам, и на его лице написалось изумление. Он проворчал что-то по-китайски, потом, на счастье, вернулся к английскому:

– Я хотел сказать, подождите минутку…

– А? – Паркер покосился на лэптоп. – Что, уже шреддеры включились?

Черт подери , – подумал Блаунт. Он надеялся, что поведение протестующих позволит уловить этот жуткий миг.

– Да, – сказал Ривера, – но это случилось несколько минут назад, пока вы говорили. Тут что-то другое. Кто-то проник в зону погрузки.

Уинстон вскочил со всей быстротой, какую позволяли полуомоложенные суставы.

– Ты же сказал, там внизу охрана?

– Я думал, она там! – Ривера тоже вскочил. – Я вам сейчас покажу.

Перед глазами Блаунта вспыхнули образы: картинки с камер северной и восточной сторон здания, больше ракурсов, чем поддавалось осмыслению.