Андрей Прокофьев - А. А. Прокоп [СИ]
- Название:А. А. Прокоп [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Прокофьев - А. А. Прокоп [СИ] краткое содержание
А. А. Прокоп [СИ] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Не нужно я сам. Ты старше меня на целую жизнь — воспротивился Прохор.
— Как хочешь — не стал уговаривать Прохора отец Кирилл и тот, стараясь не отстать, пошел за отцом Кириллом в сторону от дороги.
На небе к тому времени сменился цвет, голубой оставил своё место синему. Дальше всё явственней проявлялся, напоминая о себе серый. Низко пронеслись над головами две маленькие птахи, и Прохор удивился, он только сейчас понял, что до этого не видел и признака чего-то живого.
Отец Кирилл подвел Прохора к старому почерневшему, почти превратившемуся в древесный уголь дереву.
— Присядем, как тогда у озера — предложил он Прохору.
— Хоть бы еще раз посидеть мне там, вдохнуть запах воды, услышать неповторимый шелест травы.
— Что ушло Прохор, то ушло.
Прохор сейчас ощущал уже непередаваемое наслаждение, опустившись на круглый ствол дерева. Ноги вздохнули и сразу появился сильный жар в ступнях. Прохор не пытался что-то говорить. Отец Кирилл не торопясь смотрел на Прохора. Его глаза старательно вспоминали, губы что-то беззвучно шептали. Серость начала накрывать их сверху, воздух наполнился влажностью.
— Будет дождь — наконец-то произнёс отец Кирилл.
— Хорошо, если будет дождь — сказал Прохор.
— Я Прохор отрекся от них. Сумел найти в себе силы, чтобы сделать этот шаг. Было это тогда, ты помнишь.
— Я знаю, точнее я всегда догадывался об этом.
— Попытайся простить меня, что я оставил в твоем доме атрибут дьявольской силы. У меня Прохор не было выбора.
— Я благодарен тебе за это отец Кирилл. Никогда и никому не был я так благодарен, как тебе за это. За то, что был со мной и, за то, что оставил дьявольский предмет у меня. Очень дорого стоит открыть глаза, если кто-нибудь бы мне сказал, что нет ничего дороже, чем просто суметь открыть глаза, я бы не поверил, засмеялся, но теперь я знаю и я по-настоящему счастлив.
— Но я обрёк тебя на выбор, точнее я был действующим лицом в этом. Ты Прохор не представляешь, как мне было трудно сделать то же самое — открыть глаза. Я благодарен всевышнему. Слишком долго я просил его заговорить со мной, дать мне ответ, и он заговорил со мной, предъявив мне этих исчадий ада. Настоящего ада, что беснуется сейчас, облачившись в чужую одежду, наслаждается ложью, упивается своими символами, и толкает массу людей за собой.
— Не может всё до самого конца быть обманом. До сих пор не хочу в это поверить. Чтобы всё было обманом, обычным банальным обманом — не веря самому себе и плохо различая свой голос, произнес Прохор.
— Нет, Прохор, пока ещё не всё обман — задумчиво произнёс отец Кирилл.
— Спасибо отец Кирилл. Когда они пришли я думал о тебе. Я лишь тогда узнал тебя настоящего. В глазах Резникова, где нашла себе приют вся тёмная бездонная бездна, прочитал я — это. Тогда сделал я первый шаг к свету. Добровольно отказавшись от тьмы, что много лет, всю жизнь держала меня в своих объятиях. Тяжело мне было в последний день — страшно. Приходилось лгать, чтобы купить себе свободу. Этот — парень, ладно, что об этом.
— Я знаю, всё об этом знаю — произнёс в ответ отец Кирилл.
Они замолчали. Тонкие капли долгожданного дождя питали собой иссохшую землю. Она очень быстро поглощала драгоценную влагу, просила ещё, и ещё больше. Прохор и отец Кирилл забирали часть влаги на себя, была она теплой, стекала с волос, промочила одежду, но они даже не пытались двигаться. А камни, тем временем, освободились от пыли. Чисто вздохнули, стали скользкими и в какой-то момент показались разноцветными.
— Сгинула пыль, появился цвет. Так же и в жизни — произнёс отец Кирилл.
— Где мы? — спросил Прохор.
— В пути — ответил отец Кирилл.
— Мне нужно идти? — спросил Прохор.
— Нам нужно идти. Теперь мы пойдем вместе — ответил отец Кирилл.
Прохор ничего не сказал, лишь улыбнулся.
— Теперь мы пойдем с открытыми глазами. Теперь никто не сможет нам их закрыть.
Отец Кирилл поднялся на ноги, подождал Прохора. Сквозь серость начало проступать солнце. Только оно уже не слепило глаза. Дождь смыл следы едкого пота и пропали с ног Прохора незримые тяжёлые гири из черного, как вчерашний день, чугуна.
Что-то не то испытывал Степан. Давило на него незримое, не давало уверенно делать размашистые шаги. Напротив он постоянно мысленно спотыкался и ещё хорошо, что на пути не попадалось ничего опасного. Было несколько полузаброшенных деревень, нескошенных до конца покосов. Одна речка похожая на ручей, где они досыта напились чистой холодной воды. Были и люди, но они не выражали негатива по отношению к ним, не кидались на зелень Степановой формы, и в худшем случае встречали их с недоверием. На вопросы, что нечасто, но всё же задавал Степан, внятного ответа не было. То ли там были белые, — то ли там уже красные.
День казался коротким и хоть начался он с первым просветом, его всё одно не хватало. Так думал — так ощущал себя Степан. О чем думала Соня, он не знал. Она по большей части молчала, воспринимала его немногочисленные слова всё с той же нежной улыбкой. Если она говорила, то делала — это тихо. Голос Сони мучил Степана, сильно вторгался чем-то новым, отодвигал давно сформировавшееся мировоззрение, в котором до нечаянного появления Сони жила ненависть, многократно умноженная на постоянную, повседневную злобу. Нетерпение ко всему, что не соответствовало его пониманию, его восприятию.
Слишком сильно он горел снаружи. Каждый день сгорал дотла изнутри, и когда был он на разнузданном отдыхе в компании офицеров, водки, хамских шуток, и когда разрывалась шрапнель, свистели пули. Сильно кричал и много раз мысленно отдавал себя в объятия неминуемой смерти, поднимая прижавшихся к земле солдат в атаку. Брызгал слюной. Матом звучал его голос всё чаще, и в какой-то момент матерная речь сравнялась в количественном исполнении с остальными частями речи, но не помогало, а только больше и сильнее мучало. Вытирал пот со лба, очищал грязь, налипшую на сапоги. Ненавидел насколько мог ненавидеть. Желал успеха — опережая мыслями сам успех, и всё больше, и чаще не понимал простого, куда девалось всё, чем жил он, всё эти люди, которые сейчас стреляют в него и в солдат находящихся на его стороне. Какой туман наполнил головы, что пересиливает он все их усилия, отодвигает к чертовой матери всё вековечное, всё русское, всё духовное. И часто виделось ему в глазах своих подчинённых сомнение, пугающее больше всего, рождающее ещё большую неистовую ненависть. Тогда возникало ещё большее желание убивать. Пожертвовать всем, — проклиная изменников, — выгоняя дурь из голов заблудших. Он бесился. Он не находил в себе дня. Не чувствовал ночного отдыха. Не видел рассвета и закат был частью опустошенного стакана, и подведением всё чаще, и чаще совсем неутешительных итогов.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: