Александр Лонс - Лавка антиквара

— А ты?

— Что — я? Юридически, я всего лишь нанятый на работу сотрудник. Режиссёр. Все трудности — головная боль моего продюсера. Это в начале моей деятельности бывало так, что приходилось совмещать как режиссёрские, так и всякие иные функции. Я тогда был и художником-постановщиком, и оператором, и художником по костюмам, и локейшн-менеджером, и реквизитором, и кастинг-директором. Временами становился специалистом по спецэффектам, монтажером, звукооператором, арт-директором, администратором… и ещё прочая, и прочая, и прочая, всё в одном лице. И что, блин, характерно — нигде этим дополнительным делам режиссёров не обучали даже поверхностно и за большие деньги, ибо не режиссёрское это дело, сам знаешь, где и чем ковыряться. Проходилось ночами не спать, новые области самостоятельно изучать, и часто в авральном темпе. Теперь — всё нормализовалось, и главное в моем деле — неукоснительное соблюдение Принципа трёх фюреров.

— Что ещё за принцип такой? — громко засмеялся я. — Никогда не слышал!

— Что, правда, не знаешь? — обрадовался Инвайтер. — Ну, как же! Это общий закон для всего шоу-бизнеса, не только нашего. Чтобы нормально что-либо организовать в нашей Раше, надо обязательно соблюдать Принцип трёх фюреров. Во-первых, райхсфюрер. Он мозг. Идеолог. Теоретик. Пишет план и жесткое расписание. Разъясняет исполнителям, что они — оберменши, освобождает их от химер стыда, совести и страха перед будущим. Добавляет им великого вдохновения и драйва. Во-вторых, штюрмфюрер. Этот ведёт вдохновлённых оберменшей через огонь и воду к медным трубам. Он добивается неуклонного соблюдения сценария и расписания. Чтобы никто никуда не исчезал, чтобы съёмочная площадка не пустовала, чтобы всё у всех работало и стояло, и чтобы те, кому надо, были готовы начать и кончить, как только понадобится. Наконец — абфальбезайтигунгфюрер, он же — шайзефюрер. Тот, кто суетится, кричит, раздает подзатыльники. Пинками сгоняет оберменшей, уже вдаривших по шнапсу, пиву или травке, и позабывших, что они оберменши, в гримёрку и выгоняет их оттуда на съёмочную площадку, когда наступает «минута икс». Ну, а в случае, если что-то пошло не так и не туда, обязанность шайзефюрера — за всеми убирать мусор и вывозить говно, извиняюсь за мой немецкий. В самом широком понимании. Как ни верти, а присутствие последнего из трех фюреров оказывается главным фактором успеха.

— И кто из этих фюреров ты? — отсмеявшись, наивно спросил я. — Штюрмфюрер?

— Не угадал. Естественно, райхсфюрер. Всё ж на мне. Но иногда приходится исполнять функции шайзефюрера.

— И ты иногда вывозишь говно? Самолично? Как-то не вяжется у меня с твоим образом. Или это в переносном смысле?

— В переносном, конечно. Не так давно происшествие вот было. Актриса одна — не то загналась чем-то, не то сердце слабое, а никто не знал. Ведь никаких подозрений! Молодая сильная девушка, давно с нами работала и ни на что не жаловалась. И потом — мы с некоторых пор без справки от врача на работу не берём. Справку настоящую требуем, не поддельную, из проверенной поликлиники. Но мало ли что — сейчас купить такую бумажку кто хочешь может… Короче: актриса одна во время съёмок, должна по сценарию газировку пить, потом у неё оральный секс. И вот прямо в рабочий момент под камерой, она теряет сознание и всё. Думали — подавилась, захлебнулась. Смотрим — пульса нет, зрачки широкие. Старались, как могли, пока «скорая» доедет — искусственное дыхание рот в рот, массаж сердца… всё без толку. Её партнер чуть импотентом не стал, думали — работать больше не сможет. Ничего, оклемался потом. Вот после и пришлось мне эту ситуацию с полицией разруливать.

Разговор уходил, как мне тогда показалось, в ненужном направлении, надо было срочно менять тенденцию.

— А ещё какой-нибудь прикольный случай рассказать можешь? — в надежде спросил я. — Только веселый, без летальных исходов.

— Весёлый? Да сколько угодно. Вот, было дело. Поступил эксклюзивный зарубежный заказ на спортивную порнографию. Есть такой жанр. По сюжету всё главное происходит в раздевалке спортзала после матча. Проблема была в том, чтоб сначала показать игру двух команд, а в наличии всего четыре более-менее подходящие актрисы. Снимали чуть ли не каждую в отдельности, переодевали, по-другому красили, парики меняли, даже автозагар использовали. Ещё доставало, что обращаться с мячом порноактрисы совершенно не умели и по своим движениям на спортсменок абсолютно не походили. Пришлось специально настоящего тренера нанимать, стандартным спортивным приемам учить. По сценарию дело было так: сначала показывают конец матча, а после игры злой как чёрт тренер, проигнорировав, что девушки ещё переодеваются, врывается в раздевалку и орёт, что отвратительно отыграли встречу. Чтоб пресечь истерику, девушки начинают его ублажать. Помнишь, у сборной по баскетболу был тренер, который постоянно на всех орал? Не помнишь? Ну, был такой. Так вот, нарочно нашли низенького щуплого актера, чтобы девушки рядом с ним казались высокими баскетболистками. В результате хорошо поработали, и сделали качественный эпизод с крикливым тренером. Но снимали в спортзале обычной школы в праздничные дни. Заплатили кому надо, и прошло без проблем. Только потом директору этой школы кто-то всё-таки настучал, грозили уголовное дело пришить. Пришлось финансово разбираться с директором — кучу бабла нам та история стоила.

— А много теперь в России твоих коллег? — сухо спросил я, чтобы ещё больше расшевелить своего друга. Честно говоря, мне было абсолютно неинтересно, сколько вот таких порнорежиссёров попирает сейчас отечественную землю.

— Коллег… — повторил Инвайтер упавшим голосом. — Каких ещё коллег? По России не знаю, а в Питере около десятка, и все работают под псевдонимами — Сергей Волк, Татьяна Тайская, Нестор Петрович, Григорий Распутин. Конкуренция страшная, сейчас же проблемы с клиентами и со сбытом. Недавно началось. Раньше, ты же знаешь, порнобизнес всегда процветал, даже когда другому бизнесу совсем плохо было. Взять хотя бы страшную трагедию в Нью-Йорке одиннадцатого сентября. Люди по домам сидели, у всех депрессия жуткая, а продажи порнофильмов подскочили почти вдвое…

Обстановка действовала усыпляющее, несмотря на табачный смог. Небольшой, почти пустой полуподвальный бар с мягкими, тонущими в полутьме сиденьями. Музыканты на возвышении наигрывали легкий джаз. Уютно и покойно, лишь мягкий, расслабленный бас-саксофон в сопровождении старенького синтезатора, с удивительно комфортным звучанием. Запотевшие пивные кружки и сигаретный дым, зависший под потолком.

— Раньше, — продолжал мой приятель, — от претендентов отбоя не было. Как объявим кастинг, сразу народ валом валил, мы тщательный отбор проводили. Было времечко, да минуло…