Джин Джонсон - Меч

— Мы выследим предполагаемого убийцу. В конце концов, мы пройдем по следу силы этого мага, — пророкотал Вульфер с непробиваемостью базальтовой горы, которую невозможно сдвинуть с места. — Когда мы это сделаем, то уничтожим нашего врага. Все очень просто.

— Однако, похоже, наш противник очень силен, — признал Доминор. Подобное признание, прозвучавшее из уст самого самонадеянного из всех братьев, чего-то да стоило. — Даже Морганен не смог обнаружить источника атак.

Морганен пожал плечами в ответ на столь убийственную похвалу:

— Как только возникает шанс отследить энергию сразу после нападения, я это сделаю. Но, думаю, лучше сосредоточиться на создании специальной краски и немедленно покрыть ею все стены в замке. Очень многое говорит в пользу того, что наш противник заглядывает к нам при помощи картин, а не памяти. Вероятнее допустить именно это, ведь до нашего изгнания на острове редко кто бывал.

— Но из-за вивернов у нашего врага есть четкое представление о внешнем виде главной башни, и он немного ознакомился с интерьером комнат. Окраска внутренних стен не сработает. Думаю, нам следует изменить и внешние стены.

— Я совсем не желаю вносить явные изменения во внешние стены. Особенно используя ту же краску, что и внутри. Если она появится снаружи, будет легче изучить и понять ее принцип, — заявил Сейбер, качая головой. — Я предпочел бы что-то более неуловимое… что-то другое. Не столь очевидное. И, конечно, я не хочу, чтобы заезжие торговцы издали заметили изменения и рассказали об этом. Но я не представляю, что нужно сделать.

— Камуфляж, — внезапно выпалила Келли, заставив передающего корзинку с булочками Вульфера уставиться на нее.

— Каму-что? — спросил он.

Келли улыбнулась. Наконец-то наступил момент, когда кто-то еще переспрашивает непонятные слова!

— Камуфляж. В моем родном языке это означает «скрыть или спрятать посредством слияния с окружающей средой». Если мы нанесем на внешние стены рисунок типа джунглей, то он сольется с окрестностями и помешает таким существам как виверны быстро найти замок и внезапно напасть. Они будут заняты поисками, тем самым давая нам время заметить их и подготовиться к контратаке.

Доминор вздохнул:

— Вынужден согласиться. Раскрасить сады, дворики и стекленные окна слишком тяжело, и очертания строений все равно будут выделяться, — отметил он, высказывая собственное соображение. — Но иллюзия, полностью скрывающая земли замка, вдобавок к наложенным повсюду охранным заклинаниям может оказаться действенной.

— Комбинация этих двух заклинаний сработает лучше всего, — подытожил Сейбер. — Доминор, займись иллюзией. Среди нас ты лучший чародей. Если удастся наложить чары на какой-нибудь предмет, то мы сможем прикрепить его к флюгеру на верхушке замка. Тогда иллюзия сможет накрыть всю территорию, точно купол, позволяя нам видеть, что происходит на острове, но скрывая замок от всего, что находится за его пределами. Сделай так, чтобы заклинание эффективно работало как вблизи, так и на расстоянии, с воздуха и с земли… и сделай так, чтобы те, кто получит от нас устное разрешение, смог разглядеть въездные ворота при приближении.

Мне, конечно, хотелось бы, чтоб наш дом можно было найти с определённого расстояния, но маскировка, тем не менее, не помешает. Морганен, будешь работать над краской. Постарайся сделать так, чтобы она действовала несколько десятилетий с минимальной необходимостью в ретуши. У меня есть основания надеяться, что мы вскоре найдем нашего врага, так как он или она сильно разволнуются при возникновении помех и станут, вероятно, более небрежными. Однако если наружу выйдет хоть слово о том, что в нашем замке появилась женщина, позднее и остальные могут решить напасть на нас.

— Я не позволю никому причинить вред леди Келли.

— Она наша сестра, Сейбер, — сказал Морганен, отвечая на невысказанный приказ, прозвучавший в словах старшего брата. Четкое, ясное намерение отразилось на лицах остальных братьев, даже Ридана. — Мы будем защищать ее ценой собственных жизней.

Глядя на уверенные лица своих защитников, Келли почувствовала прилив тепла, распространившийся из центра груди по всему телу. Эти восемь мужчин — реальных «ведьмаков», а не воображаемых — приняли ее в свои сердца и в свой дом, что большинство горожан одного земного городка на Среднем Западе так и не смогли сделать. Теперь этот странный мир стал ей домом больше, чем тот, из которого она пришла.

Келли любила Сейбера и его братьев, пусть даже здесь и нет женщин, чтобы составить ей компанию. Ей нравилась здешняя жизнь, нравилось заниматься шитьем и вязанием, разговаривать и смеяться с мужчинами, которые могли вынести ее взрывной темперамент и напористость, присущие рыжеволосым. У нее даже имелось время просмотреть пару книг по истории и учебник о действии магии в этом замечательном, удивительном и все менее причудливом мире.

Келли приняла решение. Она чувствовала себя влюбленной, хотя до сих пор не была уверена в этом наверняка, так как никогда не любила прежде. Она выйдет замуж за Сейбера. Выйдет и спасет от любого Бедствия, которого так сильно боялись все эти большие и сильные мужчины. И приложит все усилия, чтобы жить потом долго и счастливо. В конце концов, Дойлы не дураки.

— Мы сегодня не сможем пожениться.

Слова Сейбера мгновенно разбудили Келли, прервав ее зевок на середине. Она отступила от двери, впуская его в комнату и даже не догадываясь, какой красивой ему показалась, заспанная, в сорочке без рукавов, которую использовала вместо ночной рубашки.

— Что ты имеешь в виду?

— Лодки с товаром прибыли на день раньше. Обычно они швартуются в одном из нескольких зданий святилища, оставшихся от старого города. Так что мы не сможем использовать его для свадьбы, — проворчал он, притягивая ее ближе к себе и с извинением целуя в лоб. — Тебя не должны увидеть, иначе попытаются вывезти с острова. Любым способом.

— Не могу дождаться, когда случится это проклятое Бедствие. И с ним будет покончено раз и навсегда, — пробормотала Келли, уткнувшись в грудь Сейбера. — Тогда мы сможем отправить всем письмо о том, что бояться больше нечего, и они могут нас просто оставить в покое.

Сейбер поцеловал ее в макушку, прижавшись губами к золотисто-рыжим локонам. Большинство женщин, которых он помнил до ссылки, начавшейся три года назад, старались отрастить волосы как можно длиннее, но не его Келли. Он хотел ее до боли. В эти дни твердеть при мысли о ней или от ее близости стало для него обычным делом.

Однако безопасность Келли была важнее. Это чувство сильно отличалось от тех первых неблагородных порывов, появившихся у него при знакомстве с ней — желание избавиться от нее, выраженное в многообразии расплывчатых планов и гнусных способов.